Голову прострелила резкая боль, а затем меня унесло в темноту…
Глава 4
— Эдуард Алексеевич, ну в самом деле! Где элементарная человеческая благодарность? Разве я не оказал вам услугу? Без меня вы бы еще долго пребывали в неведении о том, что происходит. А здесь вот, получите и распишитесь. Преемник Матвея Ильича собственной персоной. Разве этого мало?
Голос знакомый… Но разговаривают явно не со мной. Что вообще случилось? Голова тяжелая, но не болит. Значит, меня не били ни по голове, ни по другим частям тела.
— Пока что это не преемник, а просто юноша, который лежит без сознания. Кстати, почему он до сих пор не пришел в себя? Ты что, еще и присосаться к нему успел?
А вот этот голос я не знаю. Абсолютно незнакомый. Впрочем, как-то тяжело я сейчас соображаю, и вообще самочувствие странное. Горло сухое, как будто организм третий день без воды, а в голове шумит… неприятно так шумит, как после тяжелого пропущенного удара на ринге.
Что означает странное слово «присосаться»? Так-то Мося пытался из меня последние деньги высосать, но почему-то непохоже, что они коммерческие дела обсуждают. Преемник Матвея Ильича… То есть этот кто-то в курсе как минимум про целителей. Так, послушаем дальше.
— Вы что? Да за кого вы меня принимаете? Этот человек пришел в мой дом, как гость. Законы гостеприимства святы и незыблемы. Эдуард Алексеевич, при всем уважении, подобные подозрения выглядят мерзко и оскорбительно!
— Мося, вот только не начинай! Здесь нет зрителей, так что устраивать спектакль необязательно…
Поначалу доносящиеся голоса казались мне сном или бредом, но постепенно муть в голове рассеивалась, и я достаточно четко вспомнил все недавние события. Гомеопатическая аптека, Мося, Виолетта, массаж…
М-да уж. Отдельного упоминания заслуживают картинки во время этого массажа… Впрочем, с этим можно разобраться и попозже. Гораздо более важно, где я сейчас и чьи голоса слышу. Один, понятное дело, принадлежит Мосе. Сволочь такая! Сдал меня кому-то и теперь торгуется, плюшки за мою голову у собеседника выпрашивает. Ну-ну, ничего, земля круглая, еще не раз успеем встретиться.
Но кто такой неведомый Эдуард Алексеевич и что ему от меня нужно? Судя по звукам голосов, Мося и его знакомый стояли не совсем рядом со мной, поэтому я аккуратно начал двигать руками и ногами, чтобы убедиться, что не связан. На удивление никаких оков или веревок. Обездвиживать меня явно не собирались. Странно. Что же тогда происходит?
Я решил пока не открывать глаза, чтобы не привлекать внимания. Еще полежим, послушаем, о чем эта парочка воркует, авось и понятнее станет, какого подвоха ожидать следует. Может быть, ничего страшного и не случилось, это просто я сам себе всякие страсти навыдумывал. Однако все мои усилия дистанционной разведки оказались тщетными.
— Геннадий, здравствуйте! — В этот раз голос Эдуарда Алексеевича, или как там его еще называли, оказался значительно ближе. — Не стоит притворяться. Мне прекрасно известно, что вы уже находитесь в сознании.
— А я не притворяюсь, я успокаиваюсь, — ответил я, все-таки открыв глаза и аккуратно оглядываясь по сторонам. Обстановка вроде бы не изменилась, я по-прежнему в Гомеопатической аптеке. Значит, не похитили. Хотя, надо, пожалуй, поумерить гордыню. Я же как неуловимый Джо — нафиг никому не сдался.
— Вы так сильно распереживались? — Иронию в голосе Эдуарда Алексеевича только глухой бы не услышал. — Или, наоборот, счастливы, что остались живы?
— Ни то, ни другое, — я по-прежнему лежал, хотя в этом уже не было никакого смысла. — Просто очень хочется настучать по шее одному излишне болтливому аптекарю.
— Зря, — не согласился со мной таинственный собеседник. — Он просто немного подумал и решил из двух зол выбрать меньшее. Если бы он промолчал о вашем появлении, то общество могло бы на него очень и очень сильно обидеться. А в его ситуации ссориться с окружающими крайне вредно для бизнеса.
— К сожалению, я не бизнесмен, так что ваша логика мне не очень понятна. У меня было тяжелое детство, в котором стукачей не жаловали. Их просто били, к тому же периодически ногами.
— Да, да, — даже по голосу было слышно, что мой собеседник улыбается. — Деревянные игрушки, прибитые к полу, пограничный знак вместо знамени… Вы удивительно похожи на одного моего знакомого…
— Рад, что сумел вас порадовать, — язвить не хотелось, но как-то само собой получилось.
— Вставайте, Геннадий.
Я скосил глаза и увидел невысокого, к тому же еще и довольно щупленького мужчину. Секунду помедлив, сел, краем сознания удивившись, что, оказывается, кто-то взял на себя труд взгромоздить меня на стол — тот самый, на котором я совсем недавно пытался вылечить больную спину довольно симпатичной женщины.