— Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и яркою звездой,
А в городе том сад, все травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы.*
Ира слушала, затаив дыхание, погружаясь в некое подобие транса, когда привычный мир, её восприятие реальности, серой, разбитой яви, в которой она жила последние несколько лет, менялись. Зыбью уходило прошлое. Болью отдавалось в груди настоящее и голос Сергея, звучащий среди теней.
Когда он закончил, тишина показалась Ире оглушительной. Она прижалась щекой к его плечу и шепотом произнесла.
— Мороженое растаяло.
— Бывает, — тихо ответил Сергей.
— Пойдём искать папоротник?
— Через минуту.
Ира, как всегда, отстранилась первой. Они побродили по оранжерее, пристроили велоцираптора и вышли в парк. Было довольно холодно. Сергей предсказуемо накинул Ире на плечи свою куртку, и они бок о бок направились к машине.
Их вечер заканчивался так же, как и предыдущий. Только в заключении Ира протянула Сергею динозавра.
— Не хотела оставлять его одного. Возьми.
Сергей вскинул брови.
— Он же бракованный. Оставила бы в среде обитания.
— Он не сам таким стал, — Ира улыбнулась. — И ему там было бы одиноко.
Сергей забрал игрушку, покрутил в руках и убрал в бардачок.
— Ладно. Придумаем что-нибудь.
Когда утром Ира пришла на работу, то в баре, за стойкой, где обычно возвышалась бутылка бренди, заметила велоцираптора с глазом на лбу. Он был не один — компанию ему составлял синий тираннозавр с перекошенной пастью.
Осень летела быстро. Шли холода — промозглые ветры гоняли мусор по подворотням. Дожди прибивали его к асфальту. Ранние прогулки перестали удаваться.
Ира грезила наяву. Ей хотелось привнести в отношения с Сергеем что-то хорошее, переступить раз и навсегда грань, лишившую её близкой нежности и ласки. Редкие, мимолетные прикосновения приелись, но когда однажды в машине Сергей решил её поцеловать, Ира едва не потеряла сознание. Сергею только и осталось, что трясти её за плечи и повторять, что все хорошо. Ира его не слышала — из прошлого до неё доносился голос Андрея.
И это было невыносимо.
— Ира, — после долго молчания сказал тогда Сергей. — Я больше не хочу причинять тебе боль. Когда решишься — действуй сама. Глупо звучит и некрасиво, но у меня крыша едет, что от… От меня тебе плохо.
Она не ответила, только кивнула, судорожно сглатывая. А ночью, лежа в кровати, представляла, как садится на колени к Сергею, обнимает его за шею и целует — долго, страстно. И давно забытое ощущение сковывало разум, горечью оставаясь на губах, пламенем раскатываясь по телу, болью возвращая в реальность.
Следующим вечером они долго сидели в машине у Ириного подъезда. Тихо пело радио, Сергей, откинувшись на спинку сидения, полуприкрыв глаза, смотрел в потолок.
— Завтра дадут сценарий.
— "Войны и мира"?
— Да. И я тут подумал… Может, стоит отдохнуть перед съёмками? У меня текст легче идет, когда я не…
В стекло с Ирининой стороны постучали. Ира подскочила и, шарахнувшись в сторону, уставилась на свою мать. Та, улыбаясь, махала рукой. Ира помахала ей в ответ и, не оборачиваясь, тихо произнесла.
— Тебе грозит вечернее чаепитие с задушевной беседой. Это моя мама, и она знает тебя только по сериалам и передачам.
— Ну… — наклонившись к Ире, Сергей тоже помахал её матери. — Переживу. Жаль, конечно, что ты ей обо мне не рассказывала.
— Я… — Ира смутилась. — Я не знала, что говорить. Прости.
— Да ладно, — он открыл дверь, вышел из машины, поправляя ветровку. — Доброго вечера! Я, вот, к вам на чай напроситься хотел.
Мать, хоть и смотрела телевизор все свободное время и имела о Сергее несколько идеализированное представление, вела себя сдержанно и тактично. Личных вопросов не задавала, спрашивала только про съёмки, про коллег по цеху. Ира молча пила чай и грызла одно печенье за другим, в мыслях удивляясь и стыдясь, что сама так просто с Сергеем вести беседу не могла. Она вообще редко спрашивала его о работе, а, между тем, актерство занимало значительную часть его жизни.
Сергей рассмешил мать очередной забавной историей со съёмок, и женщина, отсмеявшись, сморгнула слёзы и посмотрела на дочь.
— И все не могу я понять, как вы с Ириной моей сошлись. Она ведь закрытая совершенно, с тех пор как Дика убили. Я думала, вы её растормошите, но, вижу, застряли вы оба на полпути.
Ира нахмурилась.
— Мам, сейчас совсем не время.
— Извини, Иришка, я не хотела лезть. Ещё будете чаю?
Разговор вернулся в прежнее русло. Мать не стала больше говорить о дочери, только упомянула, что та окончила школу с отличием и в микробиологию подалась из-за детского интереса к микроскопам и микромиру. Беседа обещала быть долгой, но Сергей со своим актерским умением перевести разговор, довольно быстро разобрался со всеми вопросами и начал сматывать удочки. Пообещал в следующий раз привезти фотографии со съёмок и извинился, что явился без цветов и гостинцев. Мать, отмахиваясь и улыбаясь, проводила их до двери.
— Дочь, не задерживайся, — бросила вслед, когда они вышли в подъезд.
Ира проводила гостя до машины. Уже стемнело и похолодало. Моросил мелкий, противный дождь.
— Спасибо за вечер. Давно так тепло и уютно не было, — Сергей поймал Иру за руку и чуть сжал холодные пальцы. — Замерзла? В машине погреемся?
— Нет, пойду домой. Она не утомила тебя?
— Глупости. Милейший человек. И… — он замялся. — Я не должен, но… Она ничего не знает о…
— Нет, — Ира в упор, с вызовом посмотрела на собеседника. — А ты?
— Знаю, — он не отвел глаз. — После аварии, когда ты сидела в скорой помощи, ты рассказала медсестре о том ублюдке.
Ира отвернулась и кивнула. Сейчас так сейчас.
— Этот ублюдок был моим парнем. И первым мужчиной. Я любила его.
— Дика убил он?
Ира сглотнула.
— Он или кто-то из тех…
— Тебе угрожали? — голос Сергея изменился — стал ниже, глуше.
— Теперь это не имеет значения. Спокойной ночи.
— Стой, — он сильнее сжал её запястье. — Имеет. Эти люди должны быть наказаны. Такое не должно сходить с рук.
— Уже сошло. Отпусти меня.
Она снова посмотрела на собеседника и испугалась. Сергей менялся в лице — глаза потемнели, губы сжались, во взгляде появилось что-то звериное, яростное, жестокое.
— Пусти меня, — прошептала Ира.
— Я хочу тебе помочь, — прорычал он.
— Тогда не напоминай мне об этом! — она сорвалась на крик и, резко выдернув руку, бросилась к подъезду.
— Ира! Ира, постой!
Пикнул домофон, и она исчезла. Сергей развернулся и обеими ладонями что есть мочи ударил по крыше машины.
Ночью Ира не могла уснуть — крутилась с боку на бок, ругая себя и за резкость, и за несдержанность. Сергей ведь и правда хотел ей помочь, но не знал как. Она и сама не знала. Отчего-то вспомнился парень из кофейни. Возможно, с ним было бы проще? От этой мысли стало ещё хуже. Ира с головой забралась под одеяло и стала думать о питомцах приюта, которых ей удалось пристроить. От чужого маленького счастья угомонилось сердце. Ира провалилась в сон.
Она шла по слабо освященному коридору, оглядываясь и не понимая, как здесь очутилась. На стенах — неопределенного цвета обои с золотыми лилиями, от бра с грязными плафонами мало толку. Ира не слышала своих шагов, и ей чудилось, что она ступает по вате. Чтобы проверить свою догадку, она опустила голову. Под ногами оказался паркет, странно светлый в этом царстве паутинного сумрака. На пыльных досках алели красные кляксы.
На ухо зашептали:
— Беда с зелеными глазами…
Впереди кто-то стоял, прислонившись плечом к стене. Ира прищурилась, пытаясь разглядеть незнакомца и, поскользнувшись, упала в лужу. Она подняла руки, оглядела перепачканные ладони.