‒ Лето?.. — Фрэнсис осекается и, уже не скрывая растерянности, ждет от меня дальнейших действий.
‒ Вот его. — Тяну руку за спину и, пришлепнув по лопаткам, выпихиваю малявку вперед. — Вези домой.
‒ Что произошло? — Мужчина в мгновение ока подбирается, и даже воздух вокруг него напитывается опасностью.
‒ Грандиозный и категоричный недосып. Очочки невидимые и мутные срочно стяни и будь внимательнее в своих наблюдениях. — Подхожу к Эли со спины, наклоняюсь к нему и подцепляю большим и указательным пальцами острый детский подбородок. Приподнимаю его голову и выразительно зыркаю снизу вверх на Фрэнсиса. — Видок нездоровый, не замечаешь? И круги под глазами как печать. Такая красивость точно не для малявкинской мордочки. А еще его дико рубит. Только что отключился прямо на скамейке.
Смущение собеседника предательски выдают дергающиеся уголки плотно сжатых губ.
‒ Действительно… Ты абсолютно права. А у меня с утра даже мысли не возникло.
Пока Фрэнсис вновь не принялся корить себя, реагирую быстрым деловитым кивком и пихаю мальчишку в сторону автомобиля.
‒ Домой, ‒ указываю я ему. — Все равно не сумеешь сегодня ничего усвоить на уроках.
‒ Обещание. — Эли послушно хватается на ручку на автомобильной дверце и напоследок устраивает мне проникновенные гляделки. — Вечером.
‒ Помню, ‒ цежу сквозь стиснутые зубы.
Чувствую на себе еще один взгляд.
‒ Что?! — разом выпускаю на Фрэнсиса всю скопившуюся агрессию. Заодно скалюсь и пробую звучно порычать.
‒ Они сильные. Лирис и Эли. — Мужчина оглаживает шею и виновато качает головой. — Не жалуются, ничего не просят и не требуют внимания. Я, как, в общем-то, и многие, привык к этим их чертам. И я сожалею о своей небрежности. И об отсутствии чуткости. Ты лучше нас всех.
‒ Только вот не надо мне таким образом чуткость приписывать, ‒ рассержено требую я.
Оба погружаемся в задумчивое молчание.
‒ Так, значит, Мама сказала, пора идти в постельку? — вдруг на выдохе выдает Фрэнсис и страшно выпучивает глаза, похоже, сам не на шутку поразившись своей дерзкой выходке.
Но бешено скачущие во взгляде восторженные искры выдают истину: он едва вытерпел до конца разговора, чтобы озвучить эту фразу.
‒ За такие шутки в будущем буду долбать ломом, ‒ предупреждаю я и уныло съеживаюсь, заметив, как Эли машет мне обеими руками из салона автомобиля.
‒ Мне чудятся намеки на идиллию. — Фрэнсис прилагает кучу усилий, чтобы вернуть себе серьезность, но предательская улыбка все никак не отлипает от его лица. — Поразительные перемены. Теперь ждать урагана?
‒ Ага. И такого, чтоб напрочь снес меня с этой дикой бренной земли. — Разворачиваюсь с намерением вернуться на территорию университета и хлопаю напоследок Фрэнсиса по спине. — Будь другом, напиши сообщение братцу мелкого прилипалы. Предупреди, что уже увез мальца. А то мне неохота еще и со старшим связываться. Хватит на сегодня дневной порции детенышей Виви.
Глава 18. Изнанка упрямства
Стабильное сегодня
Со всех ног бегу к зданию библиотеки, а по широким ступеням буквально взлетаю. Шныряю взглядом по немногочисленным студентам в холле, заранее готовясь молча проглотить разочарование. Вопреки данному обещанию, мои похождения с паразитенком заняли больше «пяти сек», и если Роки так и не дождался меня, винить его не в чем.
‒ Как мальчик?
Оборачиваюсь и, не удержавшись, издаю нечто среднее между довольным хмыканьем и хриплым смешком. Роки закрывает альбом, на листе которого мелькает карандашный рисунок, и покидает место, где он терпеливо ждал моего возвращения. Кресло между двумя кадками находится у самого входа, поэтому ему не составило труда перехватить меня.
‒ Порядок. Мальчишку забрали домой. — Расслаблено взмахиваю рукой. — Отоспится и дальше будет повсюду носиться.
‒ Хорошо бы. — Роки ведет меня вверх по лестнице к сетевой поисковой базе. — Уверен, ему, как и его старшему брату, нелегко приходится. Они особо не демонстрируют эмоции, но из-за их отца внимание к ним излишне повышено. Не раз наблюдал, как журналисты едва ли не на стену вешаются, чтобы сделать пару лишних фото или попытаться пообщаться с ними. К тому же их внешность заметно отличается от Иммора. И никто не знает почему.
‒ Ты, кажется, не равнодушен к их тяжелой судьбинушке. — Осматриваю безлюдное пространство этажа, а заодно размышляю, как бы перепрыгнуть на другую тему.