‒ Что? ‒ чуть припозднившись с реакцией, переспрашивает Лирис, с заметным напряжением следя за нашим взаимодействием.
‒ Лопай свой пудинг. ‒ Указываю ложкой на пиалу, которую мальчишка крепко держит в руках. ‒ Пока снова не решил где-нибудь его повалять.
По-моему, он хочет сказать в ответ что-то едкое, но, покосившись на довольного Эли, передумывает. Молча усаживается на одеяло и нехотя выковыривает из своего пудинга кусочек. Попробовав, несколько секунд хмурится, а затем быстро забрасывает в рот еще пару ложек.
‒ Что, вкусненько?
Лирис вздрагивает и ошарашено смотрит на меня. Видимо, не ожидал, что я тоже способна слежку вести.
‒ Не очень. ‒ Спрятав глаза, Лирис усердно скребет ложкой по краю пиалы.
‒ Вкусненько, вкусненько. ‒ Эли ловит мою руку в ловушку своих ладоней и уверено сообщает: ‒ Лирис тоже так думает.
Торжествующая улыбка так и лезет на лицо. И я отпускаю ее на волю в угоду своему мерзотненькому характеру.
В корзинке остается третья рассчитанная на меня порция. На нее не претендую, рассчитывая слинять сразу же, как последний кусочек пудинга исчезнет в бездонной ямке растущего организма Эли. Старший, несмотря на то и дело сморщивающийся нос, съел свою сладость гораздо раньше.
Но зря я рассчитывала, что легко отделаюсь. Пора бы усвоить, что моего нового противника не так-то просто сокрушить.
‒ Нужно убедиться, что Эли заснул, ‒ пресек мой подскок к выходу Лирис. ‒ Тебе. Нужно. Убедиться.
Ах ты, дьявольский властный господин номер два!
Плюхаюсь обратно на постель, вновь подбросив этим движением Эли ввысь.
‒ Спи. ‒ Строю серьезную мину и перебираю интонации, силясь овладеть гипнозом всего за пару секунд. ‒ Спи-и-и. Спать. Спатюшки.
Кажется, я действую неправильно. Вместо того, чтобы отрубиться и позволить мне, наконец, выскочить на свободу, Эли наоборот неимоверно воодушевляется и с восторженной сосредоточенностью глазеет на меня в ответ. По всей видимости, избыток внимания с моей стороны его совершенно не усыпляет, а подзаряжает, как лучи солнца чертову солнечную батарею.
‒ Ты его не успокаиваешь, ‒ ровным тоном замечает Лирис.
‒ Да ты что?! ‒ притворно удивленно восклицаю я и запускаю в старшего одного из плюшевых зайцев. Ушастый ударяется об его плечо и падает на мальчишечьи колени. Лирис изумленно моргает, затем опускает взгляд на игрушку.
Так, похоже, я повредила в нем какую-то систему. Шуток не понимает? Или просто не ожидал, что я буду настолько фамильярно вести себя с ним? Странно-странно-странно. Пора бы уже привыкнуть, что у меня беда с манерами. Как у Виви с его приоритетами.
Да что за черт?! Мои мысли то и дело соскальзывают на него. Может, дело в том, что в детях ярко угадываются его черты? А вот непривычный для Иммора цвет глаз ‒ словно дерзкий выпад в систему мироздания.
‒ Ты жила в Клоаке? ‒ внезапно спрашивает Эли.
Любопытная мелкота. Как много им рассказал Виви? И сильно ли меня волнует их психика? И должна ли я вообще о них беспокоиться?
‒ Да. ‒ Отслеживаю реакцию Лириса. Он ‒ мой предупредительный сигнал.
А раз я зацикливаюсь на этом, значит, мне не совсем уж плевать на пацанят. И это крайне паршиво.
‒ Четыреста пятая была очень хорошей, да?
Поджимаю губы, в горле встает ком. Давно я такого не чувствовала. Быть может, дело в том, что воспоминания о ней будит такой малявка как Эли. И ее подобие имени слетает с его детских нежных губ.
Раз им известно и это, Виви скорее всего не скупился на роскоши сведений обо мне.
‒ Очень хорошей, ‒ сглатываю, отворачиваюсь и принимаюсь рассматривать кукольный домик. ‒ Заботилась обо мне. Постоянно.
‒ Как мама? ‒ Эли укутывается в одеяло и замирает в ожидании моего ответа. ‒ Она стала твоей мамой?
‒ У детей Клоаки нет родителей. И семьи. Нет ничего.
‒ Четыреста пятая была твоей семьей, ‒ вмешивается Лирис. И, пряча глаза, чуть тише добавляет: ‒ Значит, она и наша семья.
‒ Да чтоб тебя, а… ‒ Швыряю в мальчишку еще одного зайца, а в пузо другой игрушки вжимаю лицо.
Моя агрессия сейчас настолько напускная, что, боюсь, это заметят даже белобрысики. А как была бы счастлива Четыреста пятая, услышав, как эти двое легко и без единого сомнения причисляют ее к членам своей семьи.
Надеюсь, они не слышали, как я только что постыдно шмыгнула носом.
‒ Ладно, поваляюсь рядом. Так уж и быть. А то отхватил себе мягкую перинку! ‒ Бухаюсь на подушку рядом с Эли и с суровым видом предлагаю ему: ‒ Выбирай: спать или спать? Выбор сложен, не прогадай.