Присматриваюсь к выражению лица спящего. Сон Эли все также спокоен. Больше он ничего не пытается схватить, а лишь разок трется щекой о подушку, будто что-то выискивая, но миг спустя уже вновь тихонько посапывает.
А Виви бесшумной тенью уже огибает кровать. Длинные локоны Лириса рассыпаны по подушке, мальчишка безмятежно спит на занятой половине постели, без зазрения совести пользуясь половиной одеяла младшего брата. Виви проделывает те же искусные фокусы, что и ранее: поправляет одеяло, осторожно касается светлых волос старшего. Ни один из детей так и не просыпается.
Угрюмо наблюдаю, как он возвращается по тому же пути и на этот раз склоняется ко мне. Заманчивая полуулыбка украшает его бледное лицо, обрамленное сиянием от ночника.
‒ Останешься?
Мотаю головой, с удовольствием приминая затылком подушку, но медленно, чтобы излишним шевелением не перебудить заячий лужок. Потревоженная наволочка источает легкий аромат сахарной ваты.
‒ Ну уж нет, ‒ шепотом бурчу я. ‒ Хочу свалить.
Наверное, это часть какого-то дерзкого продуманного хода. Не могу издать ни звука, когда Виви вдруг без предупреждения подхватывает меня на руки и неспешно несет к выходу. Останавливается лишь раз, чтобы что-то взять со столешницы, при этом качнув меня вниз и вверх, как на качелях.
Я могу возмутиться. И способна сделать это громко и отчаянно.
Но вопреки внутренним порывам, сохраняю идеальную тишину, разбавляемую лишь шелестом моего неровного дыхания. Спокойный сон малявок — вовсе не мое дело, однако я, ни разу так и не пикнув, позволяю себе лишь страшно выпучивать глаза на Виви.
‒ Опусти, ‒ шепотом рычу я, когда мы оказываемся в главном коридоре.
Держа на весу, он приподнимает чуть выше мои бедра и легонько взмахивает в воздухе моими босыми ногами. Домашняя обувь осталась в заячьем раю.
‒ Пол холодный, ‒ мягким тоном, прямо противоположным моей колючести, предупреждает он.
‒ Да мне по фиг! Я не неженка. Пусти.
Виви, будто послушавшись, делает остановку у лестницы — по странному стечению обстоятельств именно там, где ранее сошлись наши с малявками пути. Отворачиваюсь от него и напряженно приглядываюсь к ночному мраку, готовясь перетерпеть неприятную прохладу пола после тепленького гнездышка мягкой детской постели.
Однако вместо того, чтобы опустить на ноги, Виви внезапно прижимает меня к груди и прежде, чем я успеваю дать отпор, подбрасывает какой-то предмет. На мои колени с выверенной точностью приземляется корзинка. Та самая, что по-прежнему хранит в своем нутре мою хорошенько запечатанную порцию пудинга.
Так вот что он стащил со стола.
Пока я прикидываю, зачем он взял с собой последнюю пиалу, Виви успевает протащить меня до нашей… точнее, его комнаты. Увидев перед собой знакомую дверь, решаю сохранить силы на сопротивление какого-либо иного рода ‒ на будущее.
Пересекаем кабинет и проходим в спальню. Виви умещает меня на одеяле полностью расправленной кровати, выпрямляется и пару секунд просто смотрит в глаза. И с прежним невозмутимым лицом уходит на свою сторону спального места.
Чувствую странную опустошенность, словно мне чего-то не хватило. Может, я что-то ожидала получить? Верила, что мне достанется нечто необычайное?
Слишком спутанные мысли. Виви их запутал. То, чего я жду, ‒ хочу ли получить это от него? Вопросы сцепляются в логическую цепочку, и я наверняка бреду по верной дорожке. Однако ответы в конце моих порывистых изысканий, ‒ что они из себя представляют? И понравятся ли мне?
‒ Хорошо провели время? ‒ Виви присаживается на край кровати. Совсем как Лирис в комнате Эли, только без намеков на враждебность.
‒ Не сказала бы.
Напрашивается на беседу по душам? По-моему, я хотела его сегодня за что-то прихлопнуть. Конечно, причин у меня и так масса, но сегодняшний день прямо чем-то очень отличился… Ага, фото!
Открываю рот, но Виви меня опережает:
‒ Понравилась комната?
‒ Ха? ‒ Выхватываю из полумрака силуэт моего зайца в кресле и морщу нос. ‒ Там… много животных.
‒ Эли любит зайчиков.
У меня вырывается смешок. Даже слегка слюной прыскаю.
Зайчик.
Уменьшительно ласкательная форма этого слова в звучании голоса Виви да и на фоне его образа в целом ‒ просто нечто.
‒ А что тогда любит хвостик? Ну… Лирис.
Вкусовое звучание произнесенного имени не будит во мне отвращение. Возможно, нужен раздражитель в виде самого мальчишки, бурно реагирующего на любое мое действие, чтобы я испытала настоящий дискомфорт.