‒ Никто не посмеет его критиковать.
‒ А втихушку?
‒ Лето, ты уже давно должна была сообразить, насколько пренебрежительно Вацлав относится к общественному мнению. А если быть точным: его оно абсолютно не интересует.
‒ Самоуверенный гад.
‒ Самоуверенности у него в избытке, это верно. ‒ Тео укладывает ногу на ногу и принимается задумчиво постукивать пальцами по коленке, будто на замысловатом музыкальном инструменте. ‒ Пожалуй, больший ажиотаж вызовет факт того, что у вас могут быть общие дети. Как вообще ваши клеточки умудрились сдружиться… кхем…
‒ Фу. ‒ Выпрямляюсь и опираюсь всем весом на стол. ‒ Лично я буду офигевать вместе с публикой.
‒ Так ты что, уже готова на признание?
‒ Да ни в жизнь! Просто выражаю свое отвращение к ситуации.
‒ А ты… ‒ Тео прекращает музыкальное представление. ‒ Не боишься, что попадешь под удар?
‒ Чего? ‒ непонимающе вытаращиваюсь на него.
‒ Если станешь полноценным и признанным членом семьи господина Люминэ, то вполне можешь превратиться в мишень. Как его детишки. Ведь Вацлав ‒ одна из главных целей противника.
‒ Слышь, я башку разбила, чтобы вытащить малявок из передряги. Неужели реально веришь, что мне за себя страшно?
‒ Сложно подобное вообразить. Беречь себя ты не особо умеешь.
‒ Видимо, поэтому даже Виви просил, чтобы я себя больше берегла. ‒ Фыркаю. ‒ Но раз он пытается прилепить меня к своей семейке, значит, не так уж сильно беспокоится по поводу моей безопасности.
Говорю и в тот же миг осознаю, что мой вывод в корне не верен.
‒ Ты уже с самого детства в семейном реестре, а твое право отпечатано знаком рода Люминэ, перекрывшим идентификационный номер безродного дитя из Клоаки. ‒ Тео машинально почесывает то место, где под одеждой скрыт его собственный знак. И, в отличие от моего, он является клеймом. ‒ Вполне может быть, что противнику, кем бы он ни был, уже известно кто ты и насколько тесно связана с родом Люминэ.
‒ С таким отгроханным комплексом, как «Солнечный сезон», было бы странно, если бы всякие вражины не заинтересовались, чем там занимается главнейших из главных, ‒ хмыкаю я.
Честно сказать, меня даже не ужасает эта мысль. Однако факт того, что в массмедиа не проскакивают какие-либо данные насчет эксперимента с биоматериалом, означает, что информацией будут пользоваться лишь в исключительных случаях. Если, безусловно, кому-то действительно что-то известно.
‒ Официальное признание тебя матерью детей неформального лидера Иммора может дать тебе дополнительную защиту. ‒ Тео чуть отодвигается вместе с креслом, по всей видимости, на подсознательном уровне понимая, что его предположения способны радикально вывести меня из себя. ‒ Хотя бы среди Иммора. Ну, в принципе и в теории. Согласись, в данный момент легче пристукнуть безымянную человеческую девчонку, чем содрогаться от новости о нападении на великую госпожу.
‒ Э? Великую госпожу? ‒ У меня аж щеки надуваются, когда я предпринимаю попытку одновременно поржать и выговорить абсурд, озвученный юристом. ‒ Ты про кого это? Про меня? Пхак-ха!
Полностью переключаюсь на смех. Или даже громкий убийственный хохот.
Тео меняет позу и усаживается весьма скромно, прижав коленки друг к другу. А его тяжкие вздохи через какое-то время перекрывают и мой ржач.
‒ Посмеялся бы вместе с тобой, если бы не чертов стресс, ‒ жалуется он. ‒ Думаешь, мне весело представлять тебя этакой величественной персоной?
‒ Тупую величественность мне придают Виви и его дурные поступки. Во мне же нет ни фига особенного.
‒ Рад, что ты себя объективно оцениваешь. ‒ Тео тянется к чашке и грустно смотрит на жалкие остатки кофе.
‒ На меня еще не открывали охоту.
‒ А желаешь нарваться?
‒ Не особо. Но мне нужно попасть на этот прием.
‒ Тогда подойдем с другой стороны, Лето. Вацлаву в любом случае необходимо достаточно веское основание твоего там присутствия. Празднества Иммора ‒ не проходной двор.
‒ Поняла, поняла. Соображу что-нибудь.
‒ Только через хладного господина, будь добра. Не лезь в окна, будь послушной злючкой.
Показываю ему оттопыренный большой палец и криво улыбаюсь.
У меня все под контролем. Но контроль стиля Лето.
‒ О, к слову, к теме нашей невероятно приятной беседы. ‒ В глазах Тео зажигается новый огонечек. ‒ Через две недели ‒ о, этот знаменательный и много всего сулящий период, ‒ у нашего господина день рождения. Что думаешь?
‒ Он его обычно не праздновал. ‒ Со скучающим выражением пялюсь на мужчину. ‒ На что ты там намекаешь?