‒ Хорошо. Позволишь сопровождать тебя?
У Роки периодически проскакивают фразочки, от которых создается впечатление общения с учтиво-уважительно-галантным молодым господином. По ходу, с воспитанием у него все круто. Нашему взаимодействию это нисколько не мешает, но мое воображение настойчиво накидывает картиночки Роки в каком-нибудь роскошном официальном костюме или просто белой рубашке.
В общем, настроение из разряда «сделать фоточку красавчика для коллекции Тамары».
‒ Позволю, ‒ даю разрешение, а сама втихушку радуюсь, что я настолько важна моему другу, что он готов по одной моей дурацкой прихоти пропустить учебные занятия. А ведь мальчик у нас здесь очень и очень обязательный.
‒ И куда пойдем?
‒ Хмм… На экскурсию по городским улочкам!
Не проверяю, следует ли Роки за мной, а действую по своему сумасшедшему уразумению. Перво-наперво выглядываю из-за угла и проверяю, нет ли поблизости автомобилей под управлением моей личной стражи. Затем жмусь к университетской стене и, осторожно ступая, продвигаюсь вперед по бортику между клумбами. Преодолев значительное расстояние до следующего угла, я пробегаю через узкую дорогу и ныряю в проулок. Наклоняюсь, упираюсь ладонями в колени и с умиротворением выдыхаю.
‒ Предполагаемые преследователи опасны? ‒ спокойно уточняет голос за моей спиной.
Роки стоит неподалеку, прислонившись спиной к кирпичной стене. В отличие от меня он ничуть не запыхался. А еще факт того, что он находится рядом, говорит о том, что он в точности следовал моему маршруту. То есть тоже через клумбы прыгал.
Представив, как этот солидный серьезный мальчик перескакивает через розовый куст и устремляется за мной, торопливо ухватываю смешок на подходе и ограничиваюсь тихим смешливым фырканьем. Но, судя по открытому и внимательному взгляду Роки, юноша понимает, что он и есть причина моего веселья.
‒ Преследователи не опасны, ‒ заверяю я. ‒ А точнее, они не совсем преследователи. Просто персоны, которые, так скажем, чересчур волнуются за меня.
‒ Хорошо, когда есть те, кому ты не безразлична. ‒ Роки покосился на выход из проулка. ‒ Не стану останавливать тебя. Но очень попрошу быть у меня на виду.
‒ Думаешь, опять шлепнусь в беспамятстве?
‒ Всего лишь хочу присмотреть за твоими конечностями, которые, как ты говорила, иногда ленятся работать.
‒ Хех, ну ты точно заметишь, если я вдруг перестану шевелиться.
Знаю, что звучало это не слишком обнадеживающе. Но мне вовсе не хотелось, чтобы Роки чувствовал за меня ответственность и совсем не мог расслабиться, пока мы гуляем.
‒ Тогда я тебя понесу.
После мимолетом брошенной фразы Роки направляется в другой конец улочки, кивком головы предложив проследовать за ним. Пялюсь в его спину и напряжено оглаживаю подаренный им браслет на запястье, проводя плетение между подушечками пальцев.
С дыханием жуткие неполадки, хотя я давно уже успела отдохнуть от пробежки. И сердце устраивает звучный концерт на ударных, а на щеках чувствуется жар. Интересно, так бы чувствовался вкус первой любви? Где-то лет семнадцать назад?
‒ Можем прокатиться на аэровагончике. ‒ Роки указывает на многоступенчатое возвышение, выложенное плитками пастельных оттенков и лентами с вяло мигающими огоньками. В ночное время те наверняка горят намного ярче.
Раньше ‒ в мою первую жизнь ‒ такого транспорта в городе не было, поэтому я согласно киваю и почти с детской непосредственностью мчусь к возвышению первой. Подскакиваю, виляю в сторону, смеюсь, выравниваю траекторию бега и вновь беспричинно хихикаю. Меня вдруг накрывает волна радостного возбуждения. Без стен, надсмотрщиков и навязанных статусов ‒ легко и свободно. Я словно парю. Чувство напоминает то, что я ощущала давным-давно, осознав, что Сияющий Спаситель вырвал меня из лап мрачного существа ‒ смрадного города, беспорядочно пожирающего своих жителей.
Свобода, порождающая веру в замечательное будущее.
Что же происходит со мной сейчас?
На верхней платформе пусто. Где-то внизу деловито снуют люди.
Задираю голову и в нетерпении слежу за приближающимся одиноким вагончиком. Он словно плывет по воздуху ‒ компактная конструкция, похожая на гигантскую вытянутую корзину для цветов. Солнечные лучи то и дело отмечаются на поверхности шустро скачущими бликами, рассеивая иллюзию хрупкости и выдавая в материале металл. Вагончик снижается прямо по воздуху, как по невидимой горке, но разоблачающее магию солнце и здесь проявляет себя, отражаясь радужными отблесками от едва видимых глазу тросов.