Из-за того, что он так старался, не могу признаться, что у меня проблемы с поглощением пищи, не пребывающей в жидкой форме.
‒ Прости, что приволокла тебя сюда. ‒ Шуршу упаковкой и вооружаюсь бутербродом. Надеюсь, не сдохну от его поедания. ‒ Коротенькая у нас экскурсия получилась.
‒ Главное, быть вместе. ‒ Роки неспешно принимается за свой бутерброд. ‒ Я не против находиться здесь.
Надо же, и ест аккуратно. И милые вещи без всякого смущения говорит. Образцовый юноша.
Возникает шкодливая мысль сделать провокационную фотку с обнимашками и отправить ее Тамаре.
Интересно, у тридцатилетних возникают подобные мысли? А то лично мои не сильно прогрессируют от тех, что были в мою первую жизнь.
Ну, и ладно. Я здесь для того, чтобы чуть-чуть расслабиться.
‒ Как поживает твоя тяга к знаниям?
‒ Ты про то, что я ‒ фанат конспиративных личностей? ‒ Откусываю большой кусок бутерброда и, прикрывшись на всякий случай рукой, принимаюсь жевать. Получается с трудом, но я стараюсь. Из-за крайней сосредоточенности не удается прочувствовать вкус еды.
‒ И это тоже. ‒ Роки радует меня своей чудесной улыбкой. Устроив локоть на столе и удобно прижав к кулаку щеку, он смотрит на меня так, словно ожидает нечто замечательное просто от одного моего присутствия рядом.
Чтобы отвлечься от мыслей о привлекательности друга, вспоминаю о предположении, что Роки ‒ поклонник Виви и его деяний.
Вот же! И тут в моей голове главенствует один лишь белобрысый гад.
Следующая фраза вылетает сама:
‒ Мне больше нравится Криспин Шимоза, чем Вацлав Люминэ.
Роки прищуривается и выдает иной вид улыбки, которую до этого успешно прятал в своих запертых на тысячу замков эмоциональных запасах. Мягкое едва ощутимое отражение одобрения, сокрытое в уголках дернувшихся губ и в плавном движении бровей.
‒ Как ты можешь испытывать такие чувства к Иммора, личность которого тебе не известна?
Вопрос не особо вяжется с выражением, которое только что удерживало его личико. Разве он не хвалил меня за выбор, хоть и делал это молча?
Настает мой черед прищуриваться. Может, я напортачила со считыванием его эмоций? Трудная персона и ужасно противоречивая.
‒ Шимоза не показушничает, в отличие от Люминэ, ‒ даю ответ и продолжаю наблюдение.
Но, к слову, с кем еще поругать известных личностей, если не в беседе с приятелем?
‒ Считаешь, Вацлав Люминэ красуется на публику, открыто участвуя во всех этих урегулированиях конфликтов?
Хитро сформулированный вопрос. Ну, точно фанатеет от Виви. Защищать его удумал?
‒ Полезное дело он, несомненно, делает. ‒ Откусываю еще кусок от бутерброда, но челюсть отказывается работать с пищей, поэтому приходится на время оставить недожеванное за щекой. ‒ Но лезет буквально во все трещины и щели. Его семье наверняка несладко приходится из-за его длительных отсутствий и поездок. Заставляет всех волноваться без веской на то причины.
‒ Говоришь так уверено, словно не сомневаешься ни в одном своем утверждении. ‒ Роки ловит каждую мою фразу. ‒ Часто общаешься с детьми Люминэ? Они скучают по отцу?
Внимание, угрожающие моему спокойствию вопросы!
Сама виновата, что затронула опасную тему.
Ух, что-то меня повело. Несу полную чушь.
Кошусь на свои сжатые в кулаки пальцы и про себя еще разок проговариваю то, что только что вывалила на Роки.
Ну и убожество. Если бы кто-то следящий со стороны и знающий о нашей с Виви настоящей связи послушал мой бред, мог бы решить, что это я тут схожу с ума от беспокойства, пока его Высокомерное Величество разруливает ситуацию с доверчивым человечеством.
‒ Не, я уже давненько не виделась с малявками Люминэ. ‒ Мои пояснения сопровождаются остервенелым жеванием листа салата. ‒ Но, полагаю, они по нему скучают. Или как там в полноценной семье обычно происходит?
В детстве Виви не особо расщедривался на эмоциональные высказывания, так что насколько сильно он переживал о Сэмюэле, который беспрестанно лез в паршивый уклад жизни Клоаки, я могла только догадываться. А кто еще был способен стать моим объектом для наблюдения в те годы? Разве что Тамара ‒ один большущий эмоциональный сгусток. А та не только о матери волновалась, но и суетилась и беспокоилась о любой незначительной детали, выдавливающей ее из защитного кокона бытового комфорта.
‒ Разве в твоей семье не принято волноваться о близких? ‒ Роки, уже разобравшийся с незатейливой трапезой, неспешно попивает чай. Но даже ароматная горячая жидкость не имеет власти над его вниманием. Им всецело владею я: его взгляд, будто приклеенный, сопровождает каждое мое движение. ‒ И разве чрезмерно опекающие близкие не дают тебе представление о полноценной семье?