‒ Упавший столб, ‒ констатирует парень и, ухватив меня подмышками, приподнимает и усаживает на сухую часть стойки. ‒ Так лучше?
Киваю.
Но какое там лучше! Это полный крах.
Стукните мне, пожалуйста, кто-нибудь по башке. И посильнее.
Вот что это сейчас было, а, Лето?! Крушитель настроения, вот ты кто! Еще бы все внутренности на него вытряхнула, почему бы и нет?! Слишком мало позорного поведения. Надо больше, Лето, больше невезения. А то у тебя так много близких людей, что не жалко от одного избавиться.
‒ Предлагаю, больше не питаться в том кафе. ‒ Роки, хмурясь, прижимает сложенные пальцы к моему лбу, а я, приклеившись затылком к зеркалу, расслаблено наблюдаю за ним.
Наверное, неплохо бы получить очередную дозу «Алого». Но кажется чем-то неправильным просить Роки вытащить из моей лежащей рядом сумки инъекцию и вколоть мне препарат. С одной стороны, кровь Виви ничем себя не выдает, с другой, он будто присутствует здесь, и с новым внедрением частичек его сущности это будет еще ощутимее.
‒ Полегчало? ‒ Роки что-то легонько смахивает с моего подбородка. Подозреваю, что это остатки слюны.
‒ Угу, ‒ рассеяно бормочу.
Безумно красивый.
Становится легче просто от того, что пялюсь на него сквозь ресницы.
Нравится и то, как торчат по бокам его рыже-красные локоны. И то, как блестят глаза сквозь разлохматившуюся челку. И то, как он приоткрывает губы, когда прислушивается к моему дыханию или смотрит в глаза.
‒ Хочешь чего-нибудь? ‒ Роки накрывает руками мои дрожащие кулаки и клонится вперед, видимо, собираясь ловить мои фразы, если буду слишком уж тихо говорить.
От его тепла кожу покалывает.
Сглатываю.
‒ Выходи за меня замуж, ‒ хриплю я вдруг.
Роки застывает, но всего на секунду. Затем наклоняет голову к правому плечу и мягко едва заметно улыбается.
‒ Имеешь в виду, «женись на мне»?
‒ Тоже можно, ‒ флегматично отзываюсь я.
Внезапно свет в помещении гаснет.
Мочки моего уха касается теплое дыхание.
«Не шевелись», ‒ шепчет Роки и ободряюще сжимает мое плечо.
Я и сама уже различаю еле слышный скрип двери и тихое шуршание одежды. Кто-то пробирается в нашу сторону, стремясь как можно дольше остаться незамеченным. И это явно не обычный бедолага, которого при прогулке внезапно застала нужда. Ведь незнакомец даже не попытался пощелкать выключателем, чтобы попробовать зажечь свет и не воспользовался фонариком. Да и движется тихо, словно вороватый грызун.
Присутствия Роки рядом не ощущается вовсе. Похоже, я осталась одна.
Сдерживаю хрипящее дыхание и фокусируюсь на темноте вокруг. Глаза вот-вот привыкнут. Однако адаптироваться все же не понадобилось.
Мимолетную вспышку сопровождает тихий треск, и помещение вновь заливает свет. И это, видимо, становится настоящим сюрпризом для тех, кто пытается подобраться ближе к своей цели. Их двое. Рослые мужчины за сорок, невзрачные и с характерной для недосыпа синевой под глазами. Отутюженные костюмы и консервативные портфели для перетаскивания уймы ужасающе важной деловой макулатуры выдают в них представителей славной категории трудолюбивых офисных работников. И все бы ничего, если бы каждый из них не держал в руке длинный шприц.
И, держу пари, внутри этих подарков точно не витамины закачены.
Пару секунд они растеряно пялятся в потолок, словно не веря в то, что план с сохранением скрытности провален. А затем почти синхронно переводят взгляды на меня.
‒ Где?.. — Один из незнакомцев с отчаянием в глазах тычет в мою сторону иглой.
Сжимаю пальцы в кулаки и сосредотачиваюсь на активизации функций тела, отгоняя прочь усталость. Получается, но медленно.
Второй мужчина тоже угрожающе поднимает шприц.
‒ Кто? — Мой затылок по-прежнему подпирает зеркало, а на стоящих напротив я взираю из-под полуопущенных ресниц, да и сижу на стойке, наполовину развалившись, поэтому, наверное, выгляжу чрезвычайно напыщенно.
‒ Здесь есть Иммора! — вдруг срывается молчун, второй незнакомец. — Мой брат попал на больничную койку из-за этих выродков!
Выходит, у них вирус против Иммора. Нападение средь белого дня? Да еще и в центре города?
Да они в реальном отчаянии, раз лезут на благородных в открытую.
‒ Иммора здесь нет. — Относительно спокойно сообщаю я. Пальцы второй руки, закрытой от их взглядов бедром, уже вовсю устраивают сумасшедшее дерганье. Возможно, даже получится обороняться, если вон те взбесившиеся решат взбрыкнуть.
‒ Не верю… ‒ Молчун в панике оглядывается. — Он же сказал…
«Он?»