В этот момент в коридоре послышался шум. Хлопнув, закрылась входная дверь, затем зажегся настенный светильник. Значит, Сторожев все-таки вернулся домой. Виктория не шевелилась, она боялась даже дышать. Женщина чувствовала, понимала: сейчас произойдет то, что изменит ее жизнь навсегда. Набрав полную грудь воздуха, Виктория взяла кружку с остывшим чаем и торопливо села на стул. В коридоре раздался грохот – наверное, на пол упал зонт. Подняв голову, женщина выгнула спину и напряглась.
Время тянулось мучительно медленно. Минута, две, три… Наконец послышались тихие неторопливые шаги. Наверное, увидев свет, Александр направился на кухню. Через несколько секунд дверь медленно отворилась. Опустив голову, Сторожев нерешительно, слегка пошатываясь, зашел в кухню. Аккуратно закрыв за собой дверь, он ослабил на шее галстук и как подкошенный упал на табурет, стоявший возле двери. Было видно, что Александр пьян. Мокрые слипшиеся волосы торчали в разные стороны. Лицо покрылось густыми красными пятнами. Сузившись, глаза непривычно блестели и избегали встречи со взглядом жены. Брюки Александра были влажными и помятыми. Таким неопрятным Вика его еще не видела. Сторожев никогда не страдал чрезмерным пристрастием к алкоголю. Да и споить его было довольно сложно. Видимо, сегодня кто-то особенно постарался. А может, он сам напился? Вздохнув, Виктория брезгливо поморщилась.
– Привет, – виновато пробормотал Александр.
Виктория молчала.
Повернувшись к нему, она прищурила глаза и пристально, не отрываясь, смерила мужа взглядом с ног до головы. Засуетившись, Сторожев отвел взгляд и тяжело вздохнул.
– Почему? – с болью выдавила из себя Виктория.
Не отвечая, он растерянно расстегнул пуговицы на рубашке и, бросив на жену беглый пустой взгляд, снова торопливо отвел глаза.
– Почему? – требовательно повторила молодая женщина.
– Что «почему»? – нахмурившись, переспросил Сторожев и поднялся.
Подойдя к мойке, он рывком открыл кран с холодной водой и, демонстративно несколько раз облив голову, умылся. Полетели брызги, мебель, пол покрылись некрасивыми мокрыми пятнами. Не обращая на это внимания, Александр жадно глотнул воздух и, подхватив маленькое кухонное полотенце, начал с силой тереть голову. Виктория возмущенно округлила глаза, но промолчала. Так дико он себя раньше никогда не вел. А может, Сторожев хотел, чтобы она начала его ругать? Может, пытался направить разговор в нужное ему русло? Сдерживая эмоции, Виктория стиснула зубы и отвернулась к окну.
– Я это, Вика… – начал Александр и, тяжело вздохнув, замолчал. Подняв глаза, он виновато, по-детски пожал плечами и пробубнил: – Прости! Мы с Евгением Ивановичем в офисе засиделись. Разговор был серьезный. Понимаешь, Викочка, я перенервничал. Выпил лишнего. Прости!
– Александр, мы прожили с тобой восемь лет, – не глядя на него, начала женщина. – Нашу жизнь сложно назвать легкой, но она была невероятно счастливой. Во всяком случае для меня. Я не сомневалась, что мы любим друг друга. Знаешь, я верила, что так будет всегда! Для меня ты был самым лучшим на свете. Самым преданным, самым сильным, самым надежным. Ты всегда дарил мне радость. Ты был мне и другом, и любимым. Рядом с тобой мне всегда было спокойно. Я чувствовала себя уверенной, защищенной. А теперь все закончилось. Веришь, мне тяжело в этом признаться. Даже себе самой. Но это факт. Чтобы это понять, особого ума, Сторож, не надо. Пожалуйста, не лги мне. Это унизительно, бессмысленно и обидно. Ты сделал выбор, – спокойно, чеканя каждое слово, произнесла она и, поднявшись, попыталась выйти из кухни.