– Себя, – зло, сквозь зубы произнесла она.
С этого дня Виктория начала усиленно работать над собой. Откровенно побеседовав с Ксюшей, она попросила подругу о помощи. Договорившись, девушки решили в выходные отправиться по магазинам. Вика хотела полностью обновить свой гардероб. Благо, денег она уже накопила. Теперь Виктория не спешила после работы домой. Делая большой крюк, она гуляла по центру, смотрела на модных девушек, на то, кто и как одет. На работе Вика наблюдала за посетителями. Теперь ее прежде всего интересовало, как они ведут себя за столом, как общаются между собой и даже то, как они сидят. Беседуя с клиентами, Виктория с интересом рассматривала красивых женщин: их макияж, прическу, маникюр. К своему удивлению, она заметила, что те, от кого порой невозможно было оторвать взгляд, одарены природой гораздо меньше, чем она. Но, модно одетые, стильные, уверенные в себе, они умели себя подать.
Виктория часто покупала в киоске глянцевые журналы. Она сидела над ними, словно это были учебники. А впрочем, они ее тоже учили! Правда, не юриспруденции, а жизни. Ее интересовало все: модная одежда, аксессуары, этикет. Теперь курсовые, контрольные работы были позабыты. Ничего, она и так училась лучше всех в группе!
Виолетта Генриховна радовалась переменам, которые происходили с Викторией. Не раз пожилая женщина просила ее жить по-другому, уделять больше внимания себе, а не ей. Вздыхая, она твердила о том, что молодость быстротечна, что надо радоваться жизни, любить. Поэтому, когда Виолетта Генриховна заметила, что интересы девушки начали наконец меняться, она решила с ней поговорить.
Вечером, дождавшись, когда Виктория вернется домой, Виолетта Генриховна предложила ей выпить чаю. Девушка искренне обрадовалась. Достав из духовки пирог, Виолетта Генриховна щедро посыпала его сахарной пудрой. Ей так хотелось хоть иногда побаловать Вику своей стряпней. Включив чайник, женщина накрыла стол белоснежной скатертью и расставила красивые фарфоровые чашки и тарелки. Рядом разложила начищенные мельхиоровые ложечки, маленькие десертные вилки и ножи. Возле тарелок поставила хрустальные розетки с вареньем, сахарницу и молочник, а в центре стола водрузила пирог.
Виктория зашла в кухню и удивленно застыла.
– Как вкусно пахнет! – воскликнула она. – А как изысканно накрыт стол! Вы ждете гостей?
– Да, девочка! Тебя! – ответила Виолетта Генриховна и расплылась в счастливой улыбке. – Мы с супругом всегда любили сидеть за красиво накрытым столом. Вот я и подумала: почему бы нам с тобой себя не побаловать, не почувствовать себя королевами?
– Ну вы даете! – засмеялась Вика и махнула рукой. – Королевами… Вы – да! А я? Какая из меня королева?
– Неправда! – строго произнесла женщина и, хитро улыбнувшись, добавила: – А ты, моя девочка, стремись к совершенству!
Усевшись за стол, они приступили к чаепитию. Аккуратно отламывая вилкой кусочки пирога, Виолетта Генриховна начала вспоминать свою молодость. Мечтательно улыбаясь, рассказывала о посиделках с друзьями и о драматическом кружке.
– Ах, как я обожала театр! – с грустью протянула она и задумчиво улыбнулась. – Наша классная дама всегда по понедельникам рассказывала о театральных премьерах, о том, где она бывала на выходных. Наверное, поэтому я и полюбила театр. И даже популярные в те времена кинофильмы не затмили мою любовь к сцене, к живой, настоящей игре. Деточка, а ты бывала в театре?
– Нет, – оробев, тихо ответила Вика и отвела взгляд. – Никогда.
– Ничего, это можно исправить, – успокаивающе произнесла Виолетта Генриховна. Стараясь быть деликатной, она очень боялась ее обидеть. – Составишь мне компанию? С тех пор как умер Богдан Федорович, я ни разу не посещала театр. А ведь я всегда могу взять контрамарки!
Виктория застенчиво улыбнулась.
– С удовольствием!
– В следующее воскресенье в театре премьера. «Скупой» Мольера. Читала?
– Нет, – еле слышно ответила Вика и опустила глаза. – Я читала только то, что было в школьной программе.
Виолетта Генриховна задумчиво помолчала. Казалось, она не решалась что-то сказать. Глядя на Вику, женщина тщательно подбирала слова.
– Деточка, как бы тебе сказать, чтобы ты не обиделась? – тихим голосом начала она. – За те полгода, что ты живешь у меня, ты стала мне очень дорогим человеком. Я привязалась к тебе как к родной! Но я не имею права требовать от тебя постоянной заботы, точнее, не имею права ее принимать. Это жертва! Ты все время что-то делаешь по дому, часами сидишь возле меня. Да, мне хорошо, я не одинока. Но это нечестно! У тебя ведь своя, только твоя собственная жизнь, и ты не имеешь права приносить ее в жертву директору кафе или мне. У тебя совершенно не остается времени для себя. Но ты ведь еще так молода! Ты должна радоваться жизни, любить!