Что-то шепча, Любовь Андреевна не отрывала взгляда от внука.
– А если я к нему подойду? – не глядя на Вику, спросила она.
– Не надо. Сейчас начнется заседание. Если вы нарушите дисциплину, вас могут вывести из зала, – опустившись на сиденье, ответила Вика. – Потерпите. Скоро Александр будет на свободе. Тоже мне преступление – вез металл без лицензии!
В этот момент снова с грохотом открылись внутренние двери зала. Один за другим на трибуну поднялись двое мужчин и пожилая женщина, облаченные в черные судейские мантии.
– Встать, суд идет! – громко произнесла секретарь.
Присутствующие поднялись.
Более трех часов председатель суда опрашивала свидетелей. Один за другим друзья Александра выходили для дачи показаний. Все шло по заранее оговоренному сценарию. Устроив перекрестный допрос, адвокат предоставил копию заявления на получение лицензии для реализации цветных металлов, подтвердил, что компания-получатель работала с ним впервые, делал ссылку на то, что оплата за разрешительные документы тоже была произведена до момента вывоза металла. Судя по реакции председателя суда, Виктория была уверена, что Александра оправдают. Даже Любовь Андреевна немного успокоилась. Ее щеки порозовели, дыхание стало ровнее. Тут взял слово прокурор. Устроив показательное выступление, он обвинил Александра в нарушении украинского законодательства и воровстве. В подтверждение этого прокурор предоставил справку с Механического завода о пропаже латуни и медного провода именно такой марки. Причем объем тоже совпадал. Зал загудел. Прокурор обвинил Сторожева в хищении. Поднявшись, Александр крикнул, что это фальсификация. Подойдя к членам суда, адвокат предоставил документы, свидетельствующие о приобретении данного металла. Не раздумывая, Юра Никитенко выбежал к свидетельской трибуне. Не слушая доводов прокурора, он старался объяснить, как их фирма приобретает металл. Изо всех сил он пытался убедить суд в том, что этот металл им сдало физическое лицо. Но было заметно, что судьи приняли сторону прокурора. Дело начало приобретать совершенно иной характер. Наконец суд удалился в комнату для совещаний, чтобы вынести приговор. Объявили перерыв на час. Александра вывели из зала.
Не веря в происходящее, Виктория растерянно смотрела по сторонам. Народ начал медленно расходиться. Собравшись у окна, друзья Сторожева о чем-то взволнованно шептались. Принеся с собой выписки из уголовного кодекса, Гончаренко подсказывал ребятам, что и как говорить. Опустив голову, Виктория молча сидела возле Любови Андреевны. Глядя на нее, девушка хотела что-то сказать, но не могла. Мысли путались. Стараясь сохранять спокойствие, Вика непрерывно гладила пожилую женщину по исхудавшей, сморщенной руке. Побледневшая Любовь Андреевна сидела, словно окаменев, и угрюмо молчала.
– Любовь Андреевна, я вас очень прошу, не переживайте! Это недоразумение. Наверное, Александра подставили, – неуверенно прошептала Виктория и отвела взгляд. – Если его осудят, мы подадим апелляцию. Мы не оставим его без помощи!
– Мой внук никогда не был вором, – монотонно, чеканя каждое слово, протянула пожилая женщина и наконец зарыдала.
Услышав плач, ребята испуганно оглянулись и, подойдя к Любови Андреевне, окружили ее. Каждый из них пытался ей что-то сказать, как-то ее успокоить. Присев на корточки, Юра взял Любовь Андреевну за руку.
– Пожалуйста, не переживайте! Это какая-то ерунда. Нас, наверное, фирма Кондратюка подставила. Чую, их рук это дело. Уж очень нас хотят убрать с рынка, поэтому и пытаются задвинуть Саню подальше. Теперь мы начинаем кое-что понимать. Уже больше недели, как на работе не появляется наш кладовщик Петр. Именно он принимал этот металл. И то, что мы едем в Черновцы с левым товаром, Петр тоже знал. Вот гаденыш! Это наверняка он нас и сдал.
– Как его найти? – встрепенулась Виктория.
– Да мы ходили к нему в общежитие. Он сам из Кричек, из-под Богородчан. В общаге сказали, что выселился. Уехал в Россию на заработки.
– А трудовая книжка? – поинтересовалась Любовь Андреевна.
– Да какая там трудовая книжка! – воскликнул Андрей Коваль. – Кто сейчас людей оформляет? Налоги пятьдесят процентов от заработной платы! Не оформляли мы его, конечно!
От этих слов пожилая женщина снова зарыдала.
– Что делать? Что делать, мальчики? – жалобно спросила она.
Постепенно в зал начали возвращаться люди. Ровно через час из комнаты для совещаний вышла секретарь. Открыв дверь, она строго обвела взглядом присутствующих и горделиво прошла к столу. Следом за ней в зал ввели Александра. Когда с него сняли наручники, он устало встряхнул отекшими руками и опустился на скамейку в железной клетке. Ни разу не посмотрев в зал, Александр опустил голову.