Переглянувшись, молодожены по очереди расписались.
– Брачующиеся, можете обменяться кольцами, – предложила Марьяна Петровна и отступила назад.
Сторожев быстро взял кольца и подошел к Виктории. Осторожно, все время глядя ей в глаза, он надел на ее безымянный палец тонкое серебряное колечко. От волнения у девушки перехватило дыхание. Звенящая тишина казалась ей прекрасной мелодией вальса. Виктория ликовала, ее сердце было переполнено счастьем. Наклонившись, Александр подхватил ее узкую ладонь и с наслаждением поцеловал.
– Я люблю тебя, белочка! – тихо прошептал он и выпрямился.
Открыв ладонь, Александр протянул ей свое кольцо.
– Ты самый дорогой для меня на земле человек, – улыбнувшись, шепнула Вика и надела кольцо ему на палец.
– Объявляю вас мужем и женой! – громко объявила строгая представительница ЗАГСа.
Ни красочной речи, ни слов поздравления не последовало.
Неожиданно, сунув руку в карман, Сторожев вытащил оттуда маленький, скрученный белыми нитками букетик немного помятых фиалок. Розовые, голубые, сиреневые, они были такие красивые!
– Викуся, это тебе! Прости… роз не было, – виновато сказал Александр и сдержанно улыбнулся. – Но я исправлюсь!
В ответ послышались аплодисменты.
– Сторожев, – нарочито громко произнес Кустицкий, – ты что, все подоконники в бараке опустошил?
Но Вика уже ничего не слышала. По ее щекам текли слезы. Прижимая к груди букетик, девушка счастливо смотрела на своего мужа.
Глава 11
– Все, можете отдыхать, – буркнул охранник.
Закрыв за собой дверь, ведущую в отделение для длительных свиданий, мужчина устало опустился за стол и сладко зевнул.
– Спасибо, – вежливо ответила Вика и огляделась.
Отделение начиналось с маленького квадратного холла. Тут была идеальная чистота и порядок. Обстановка чем-то напоминала домашнюю. С одной стороны стоял маленький диван с яркими, сшитыми из разноцветных лоскутков подушечками, с другой – телевизор. Со стен свисали вьющиеся цветы, высаженные в смешные горшки-березки – белые с маленькими черными полосками. Между цветами было множество простых, но очень милых детских рисунков. Чуть дальше начинался длинный коридор. Стены его были выкрашены в зеленый цвет, на полу лежал новый темно-коричневый линолеум. К удивлению Вики, все двери, выходящие в коридор, находились только с левой стороны.
Неожиданно, крикнув что-то непонятное, навстречу им выскочили два мальчика, наверное, близнецы. Хорошенькие, с крупными белыми кудрями. С виду мальчикам было лет по десять. Не обращая ни на кого внимания, они подбежали к дивану и весело плюхнулись на подушки. Размахивая ногами, дети громко завизжали и начали бороться. Услышав крик, к ним выбежала полная женщина лет сорока в красном замызганном на животе халате и с железными бигуди на голове. Сжимая в руке сковородку с салом, она бесцеремонно прошла мимо Александра и Вики и, наклонившись над детьми, сердито гаркнула:
– Какого хрена вы здесь шастаете? Я же сказала вам сидеть в комнате. А то наберетесь еще какой-нибудь заразы!
Толкнув Вику в плечо, женщина угрюмо насупила брови и, гордо подняв голову и переваливаясь, как утка, поковыляла назад.
– Идем! – позвала девушка, обращаясь к Саше. – У нас пятая комната.
– Идем! – ответил Александр и опустил голову.
Молча пройдя коридор, они остановились возле нужной двери. Открыв замок, Сторожев сдержанно улыбнулся и пропустил Вику вперед.
Переступив порог, они оказались в небольшом номере, чем-то напоминающем бокс в студенческом общежитии. В нос ударил тяжелый запах сырости и въевшегося в стены дыма сигарет. Опустив сумку на тумбочку, девушка с интересом посмотрела по сторонам. Маленький коридорчик, разделенный небольшой полукруглой аркой, переходил в кухню. Справа от входа была ванная, слева – спальня. Все помещения были такие миниатюрные, словно игрушечные: коридорчик был около четырех квадратных метров, спальня немного больше. В ней с трудом разместились двуспальная кровать, небольшой платяной шкаф и стул. Кухня тоже была крохотная. Возле окна стоял холодильник «Норд», чуть дальше, прижавшись друг к другу, две тумбочки. На них была посуда и старенький электрический чайник из нержавейки. У стены стоял маленький, всего на два человека, стол. Над ним висела большая икона, по-видимому, нарисованная самоучкой. Она была непривычно яркая и очень грустная. Казалось, большие глаза Богородицы, изображенной на ней, плакали. Наверное, тот, кто рисовал эту икону, в чем-то сильно раскаивался.
– А здесь неплохо! – солгала Виктория и обернулась.