– Ваше свидание не состоится! – наконец важно изрек он.
– Как это не состоится? – растерянно переспросила Вика. Ее губы испуганно задрожали, в глазах блеснули слезы. – Мы же включены в график на сегодня!
– Дамочка, – гневно прошипел охранник и побагровел, – я вам четко и ясно ответил: ваше свидание отменили. Больше я вам ничего не скажу. Не положено по уставу. Все. Идите к начальнику, если что-то не ясно!
Виктория окаменела. Ее гордость смыло нахлынувшей волной страха. Глаза девушки расширились от ужаса. Вика сразу поняла: все, что сейчас происходит, дело рук Кустицкого. Словно набат, в голове гудели его слова: «Я раздавлю твоего Сторожева, как таракана», «сгною его в карцере». Викторию охватило отчаяние. Значит, начальник перешел от угроз к делу. Отпрянув от дверей, она испуганно прижалась к стене. Как можно было отменить свидание? Что могло произойти с Александром? Ответа на этот вопрос она пока не знала.
Дрожащей рукой Виктория торопливо достала из сумки блокнот. Оторвав страницу, прижала ее к сумке и написала неровным, размашистым подчерком: «Галочка, помогите! Мое свидание со Сторожевым отменили. Я не знаю, что произошло. Пожалуйста, узнайте, в чем причина отказа. Я вас отблагодарю».
Через несколько минут Виктория была у кабинки дежурной. Девушка торопливо протянула через окошко записку и замерла. Опустив голову, Галина прочитала и медленно, приподняв правую бровь, удивленно посмотрела на Вику. Затем, приложив палец к губам, строго свела брови и опустила глаза.
– Подожди! – велела дежурная и задвинула шторку на стекле.
Выбежав из кабины, женщина скрылась за дверью дежурной части.
Виктория застыла на месте. Побледнев, она судорожно стиснула зубы и задрожала. Ее тело словно вибрировало. Вика изо всех сил старалась не рухнуть на пол. Так страшно ей еще никогда не было. Не за себя, за Александра. Ее сердце сжималось от ужаса. Длинными, глубокими корнями он проник в ее тело и оплел его. Казалось, время замедлило бег. Минута, три, пять…
Наконец в дверях показалась Галина. Не глядя на девушку, она сунула ей в руки скомканную бумажку и мимоходом шепнула:
– Сразу порви!
Виктория отбежала в строну и развернула записку. Это был все тот же, маленький, помятый листочек бумаги, на котором она писала Галине. На обратной стороне девушка увидела несколько коротких предложений: «Надсмотрщик нашел под матрасом заточку. С. все отрицал, началась драка. Он в карцере».
– Сволочь! – в сердцах выругалась девушка.
Глядя перед собой, Виктория порвала записку на маленькие кусочки и выкинула их в урну, стоявшую возле двери. Постаравшись отбросить эмоции, девушка глубоко задумалась. Ради Александра она обязана взять себя в руки. Постепенно страх, тревога, волнение растворились в ее решимости спасти любимого человека. Вздохнув, она уверенными шагами направилась к кабинке дежурной.
– Галина, я могу подняться к Кустицкому? – спокойно спросила Вика.
Кивнув, женщина нажала кнопку и, слегка опустив голову, прикрыла глаза. Она понимала Викторию. Щелкнув, перед девушкой снова открылись двери. Обхватив руками железные прутья, Виктория потянула дверь на себя и стремительно побежала по лестнице наверх. Она трепетала при мысли о том, что Александру угрожает опасность. Она была уверена, что сможет привести Кустицкого в чувство и напугать его.
Вика стремглав поднялась на третий этаж.
– Сторожева! – напомнила она о себе, влетев в приемную. – Начальник разрешил мне вернуться.
– Проходите, – безразлично ответила секретарша.
Виктория быстро проскочила темный туннель и оказалась в кабинете начальника колонии. Насупившись, Кустицкий сидел за столом. Его маленькие глаза-пуговки были закрыты и лишь иногда приоткрывались и поблескивали устрашающим, огненным жаром. Рядом с ним стояла коробка конфет и чашка. Правее были разбросаны документы. Денег, выпавших из рук Вики, на полу уже не было.
– Слушаю, – безразлично глядя на нее, протянул начальник и жеманно, словно изображая аристократа, опустил в рот конфету.
– Значит, так, – строго, чеканя каждое слово, начала Вика, – я сейчас выхожу отсюда и еду в прокуратуру. Там я напишу заявление о домогательстве и о том, что вы угрожали моему мужу. И это еще не все. Я много расскажу о вашей деятельности и о происходящем в колонии. Или… Или немедленно выпустите из карцера моего мужа.
Кустицкий торопливо проглотил конфету и, подняв брови, удивленно застыл. Не отрывая взгляда, он несколько минут сосредоточенно смотрел на строптивую красавицу. Постепенно на его лице появилась улыбка: губы задрожали и показались неровные желтые зубы. Откинувшись на спинку кресла, начальник рассмеялся. Громко, истерично, до слез.