– Она решила меня напугать! – воскликнул мужчина сквозь слезы. – Дура! Да кто тебе поверит? Ты же жена зэка. А я друг прокурора! У меня будет сотня свидетелей того, что твой Сторожев – наркоман, стукач и извращенец. Асоциальный тип! Он вор, бандит, ненавидящий свою страну. Он попирает закон! Он избил работника колонии. Он уже сегодня заработал дополнительные два года! Хочешь меня напугать? Да ты сама отсюда не выйдешь!
Багровея, Кустицкий резко встал из-за стола. Подойдя к Виктории, он с силой, до боли сжал ее руку и ухмыльнулся.
– Ты деньги на полу видишь? Те, что мне принесла? – сверля ее пристальным, испепеляющим взглядом, спросил начальник.
– Нет, а что? – удивилась девушка.
– Я уже написал заявление в СБУ. Сейчас сюда приедут ребята, которые повяжут тебя за взятку. На купюрах, моя хорошая, остались твои пальчики. Моих, замечу, там нет! А подкуп должностного лица, да еще в особо крупных размерах, – это уже статья! Так что пойдешь ты по этапу так же, как и твой Сторожев. И никто ни ему, ни тебе передачи носить не будет. Вот такое я вам приготовлю УДО! Сгною вас обоих!
Подняв ее руку, Кустицкий с силой отшвырнул девушку от себя. Пошатнувшись, Виктория ударилась о ребро столешницы и опустилась на пол. Сжавшись, она тихо заплакала. Циничности этого человека не было предела. Он был машиной. Злой, беспощадной.
– Пожалуйста, не делайте этого! – взмолилась Вика и ухватилась за стул. В голове у нее закружилось. Качнувшись, стены навалились на нее и поплыли. – Простите, я погорячилась. Я просто хочу спасти своего мужа!
– А я хочу тебя! – бесцеремонно крикнул начальник колонии и гневно нахмурился. – Теперь уже из принципа! Понимаешь, сучка? Хо-чу!
Наклонившись, он подхватил Вику под руки и легко, словно пушинку, положил на стол заседаний. Девушка попыталась вырваться.
– Лежи, – грозно скомандовал начальник и ударил ее в лицо.
Навалившись на нее, Кустицкий схватил Вику за волосы и потянул вниз. Его глаза сверкали, словно молнии. Что-то шепча, мужчина быстро расстегнул ее куртку, затем джинсы. Обнажился белоснежный животик. Взвыв, начальник на мгновение остановился и уставился на девушку безумным, воспаленным взглядом.
– Пожалуйста, отпустите меня! – содрогаясь, взмолилась Виктория. По ее щекам не переставая лились слезы. – Я отдам вам квартиру в Синегорске, хорошую, четырехкомнатную. Пожалуйста, оставьте нас в покое. Пожалуйста!
Но Кустицкий ее не слышал. Рыча, резкими, порывистыми движениями он спустил с нее джинсы. Следом упали красные кружевные стринги. Увидев красивое молодое тело, начальник поднял голову и застонал. Тихо, протяжно. Этот звук был подобен реву дикого зверя. Виктория испуганно сжалась и закричала.
– Не ори, сучка, тебя здесь никто не услышит! – зловеще произнес начальник и размашисто ударил ее по голове, чуть выше виска. Затем с силой толкнул в грудь. – Меня еще никто так не заводил, как ты! Стерва!
Торопливо расстегнув ширинку, Кустицкий обхватил ее упругие, нежные бедра и потянул на себя. Виктория попыталась вывернуться. Но не смогла. Навалившись на нее, мужчина с силой развел ее ноги и стремительно овладел ею. Виктория затрепетала и взвыла от боли. Казалось, ее тело швырнули на горящие угли. Дрожа, она судорожно извивалась и плакала. Но это еще больше разжигало страсть Кустицкого. Тяжело дыша, он подхватил ее изящные ноги и задрал их вверх. Виктория брезгливо вздрогнула и попыталась подняться. Но не успела. Сильный, тяжелый удар полоснул ее по лицу. Затем последовал еще один. Упав на стол, девушка запрокинула голову. Ее потухший взгляд был устремлен в никуда. Потеряв ощущение реальности, она видела только, как перед ней мелькали маленькие обезумевшие от страсти глаза начальника исправительной колонии и расположенный немного под наклоном красивый желто-голубой флаг, водруженный позади стола для заседаний.
Виктория больше не чувствовала ни боли, ни страха. Казалось, что все, чем она раньше жила и дышала, было растоптано и убито. Убито вместе с ее растерзанным телом. Раскинув руки, она безмолвно, словно распятая, лежала посреди стола. Девушка не могла ни шевелиться, ни говорить.
– Что, понравилось?! – словно издалека услышала она голос Кустицкого. Его щеки порозовели, изо рта тоненькой струйкой стекала слюна. – Одевайся! Нечего здесь валяться. Вставай!
С трудом заставив себя двигаться, Виктория попыталась подняться. Ее глаза были пустыми, тело – тяжелым, непослушным, словно его залили раскаленным свинцом.
– Ладно, выпущу я твоего Сторожева. Будет тебе через час свидание. Только рот свой поганый закрой. Поняла? Вякнешь кому-нибудь хоть слово, закрою вас в этих стенах навсегда. Поняла? А завтра я напишу ходатайство, – похотливо хихикнул Кустицкий и застегнул ширинку.