Сердце Александра забилось глухими, тяжелыми ударами. Пульсируя, тело наполнилось жгучим, необузданным желанием. Он больше не мог совладать с охватившим его возбуждением. С каждым разом их близость все больше и больше захватывала его. С каждым разом он хотел Викторию все сильнее и сильнее. Это было как сумасшествие, как наваждение. Быстрым движением он сбросил с ее плеч тоненькие бретельки пеньюара и слегка отстранился. Скользнув вниз, ноги любимой обвила шелковистая красная ткань. Прикрыв блестящие от возбуждения глаза, Виктория стояла, словно окруженная полыхающими листьями тюльпана. Из груди Александра вырвался тихий стон. Опустившись на пол, он обхватил руками ее бедра и прильнул к маленькому, похожему на розовую перламутровую пуговку выпуклому пупку. Запрокинув голову, Вика с силой сжала плечи Александра и задрожала. Не останавливаясь, он осыпáл ее поцелуями. Лишаясь последних сил, молодая женщина плавно опустилась на белый пушистый ковер. Потеряв ощущение реальности, они растворились в другом, параллельном мире, полном сладостного удовольствия.
– Саша, Сашенька, ну хоть конфету возьми! Съешь по дороге, – выбежав на лестничную площадку, жалобно попросила Виктория. – Лови мой экспресс-завтрак! Там два пряника и твой любимый чернослив в шоколаде. – Свесившись через перила, она бросила в подставленные ладони Александра маленький завязанный полиэтиленовый пакетик и, звонко смеясь, добавила: – Вот, покормила я мужа перед работой!
– Еще как покормила! – торопливо спускаясь по лестнице, ухмыльнулся Александр и махнул рукой. – Завтрак, Викуся, был великолепный! Собирайся, я жду тебя в офисе.
– Хорошо, я быстро! – звонко ответила она и вернулась в квартиру.
Мурлыча под нос веселую детскую песенку, Вика первым делом забежала в ванную комнату. Настроение у нее было просто отличное! Включив душ, Виктория смело ступила под струю ледяной обволакивающей прохлады. Обжигая, вода медленно опускала ее с небес, возвращая к реальной, будничной жизни. Так начиналось для Вики каждое утро. Сжавшись, молодая женщина по-детски открыла рот и глубоко задышала. Кожа на ее теле покрылась пупырышками. Грудь стала упругой, налитой. Улыбнувшись своей необузданной чувственности, Виктория несколько раз вздрогнула и плавно перевела кран в левую сторону. По телу разлилось ласковое тепло. Облегченно вздохнув, она налила на мочалку ароматный французский гель и изо всей силы, самозабвенно начала тереть разомлевшее от тепла тело. Сегодня она просто обязана выглядеть великолепно.
Накинув на себя легкий китайский халатик, Виктория выбежала из ванной. Свежая, бодрая, розовощекая, женщина поспешила на кухню. Ее дизайном молодая хозяйка занималась сама. Яркая, функциональная, наполненная всеми доступными техническими новинками, кухня была выдержана в стиле модерн. На фоне белоснежной, с легким перламутровым блеском испанской плитки довольно эффектно смотрелась ярко-красная, с едва заметным серебристым отливом мебель. Экстравагантное сочетание металла и мягкой, струящейся подсветки создавало особый шарм и ощущение воздушности.
Вздохнув, Виктория нащупала выключатель и нажала на него. Пытаясь сосредоточиться, женщина первым делом подняла глаза на круглые, висящие над столом часы. Маленькая черная стрелка остановилась на чашечке с кофе, большая – на стакане с водой. Значит, было ровно семь. Наверное, Сторожев уже был в теризбиркоме. Вспомнив безумное начало сегодняшнего дня, Вика мечтательно улыбнулась. Как теперь сложится их жизнь? Будут ли эти перемены к лучшему? Задумавшись, Виктория достала из холодильника яйца и подошла к столу. Все ее движения были быстрыми и автоматическими. Включив чайник, она машинально отправила в тостер хлеб и поставила на варочную панель сковородку. Кинув туда маленький кусочек масла, женщина поспешила в детскую.
Широко раскинув ручки, Любочка сладко спала. Справа от нее лежал большой плюшевый медвежонок-панда, слева, сбившись к стене, – белое, пушистое, похожее на уставшее облако одеяло. Слегка приоткрыв ротик, девочка пошевелила губами и счастливо, словно увидела во сне что-то очень приятное, улыбнулась. На круглых розовых щечках показались две маленькие милые ямочки. Точь-в-точь как у мамы! Затаив дыхание, Виктория склонилась над дочерью. Глядя на ее очаровательное личико, обрамленное пушистыми рыжими кудряшками, женщина почувствовала, как сердце сжалось и пропустило удар. Порой в минуты отчаяния Виктория пыталась найти в дочери сходство с Кустицким. Но кроме двух сросшихся на правой ноге пальчиков, больше никаких признаков родства с ним у девочки не было. Это радовало Викторию. Не раз, вглядываясь в лицо дочери, Сторожев с радостью отмечал, что Любушка – вылитая мама. Ухмыляясь, говорил, что он далеко не Аполлон, что у него грубые черты лица. А жена у него – красавица, умница, настоящая леди. Конечно, он на себя наговаривал! Александр был довольно интересным мужчиной. Виктория не раз сравнивала его и Кустицкого. Безусловно, Сторожев выигрывал во всем. Правда, у обоих были крупные черты лица, крепкая кость. Но вот глаза… У Кустицкого они были маленькие, глубоко посаженные, а у Александра – большие, слегка навыкате. Слава богу, глазки у Любочки тоже были как у матери.