Улыбнувшись, Виктория ласково погладила дочку по голове. Не открывая глаз, девочка насупила бровки, вытянула губки и недовольно скривилась.
– Любушка, вставай, моя хорошая! Надо идти в садик, – чуть слышно произнесла Виктория. – Вставай, мое солнышко! Вставай!
Что-то невнятно пробормотав, девочка повернулась набок и, слегка приоткрыв глаза, вытянула вперед маленькие руки, сжатые в кулачки.
– Привет! – нежно шепнула она и лукаво закрыла один глаз.
– Привет, моя принцесса!
– А почему меня будишь ты? Где папа?
– Папа убежал на работу. Вставай, солнышко! Вставай! Ты ведь уже взрослая девочка – тебе пошел пятый годик. Сама понимаешь, опаздывать в садик нехорошо. Иди умываться. А я приготовлю тебе какао.
– Ладно, – угрюмо ответила Любочка, но встала. Сунув ноги в мягкие тапочки с опушкой из белой овечьей шерсти, девочка поднялась на цыпочки и радостно потянулась. На ее маленьком очаровательном личике наконец появилась улыбка. – Я так люблю тебя, мамочка!
– И я люблю тебя, солнышко! – поднявшись, ответила Виктория и поцеловала дочь в щечки. – Давай беги в ванную!
– Угу! – деловито ответила девочка и выбежала из комнаты.
О том, сможет ли Любушка привести себя в порядок, Виктория совершенно не волновалась: к утреннему туалету девочку приучали чуть ли не с рождения. Как только у нее появились первые зубки, Александр заботливо старался их почистить. Смеясь, Вика твердила, что это лишнее: три зуба никто не чистит. Но в этом ее супруг был неумолим. Гигиена для него – святое! Поэтому неудивительно, что, как только Любушка научилась ходить, она начала умываться сама. Самостоятельности и упрямства ей было не занимать. Это было так смешно! Не раз молодые родители наблюдали за тем, как, посапывая и пыхтя, девочка подтягивала к раковине небольшую детскую табуретку и, взобравшись на нее, старательно чистила зубы. А как Любушка умывалась! Она долго-долго мылила ладошки, а затем, крепко зажмурившись, так же старательно натирала личико, ушки и шею. Порой мыло попадало ей в глаза и жгло. Тогда, приплясывая на табуретке, девочка тихонько, чтобы никто не услышал, ойкала. Но никогда, что бы с ней ни случилось, она не плакала. Сторожев с гордостью заявлял, что это его гены. Виктория только кивала.
Задумчиво улыбнувшись, молодая мама вышла из детской.
Виктория появилась в офисе ровно в девять. Красивая, элегантная, подтянутая, сегодня она была просто неотразима. Не заходя в свой кабинет, женщина первым делом направилась в приемную. Больше всего сейчас ее интересовали последние новости, связанные с выборами. Торопливо открыв дверь приемной, Вика на мгновение приостановилась и округлила глаза. Огромный стол секретарши был уставлен вазами и даже невесть откуда взявшимися трехлитровыми банками с цветами. Такого количества букетов в приемной Виктория еще не видела. Везде, где было свободное место: на столе, на полу, на тумбах, – стояли розы, гвоздики, герберы и даже завернутая в целлофановую бумагу драцена. Сосредоточившись, Виктория начала вспоминать, какое событие она пропустила. Наверное, у кого-то из сотрудников сегодня был юбилей или свадьба.
– Инна, здравствуйте! – стараясь разглядеть между букетами новенькую, недавно появившуюся в офисе секретаршу, вежливо произнесла Вика.
– Здравствуйте, Виктория Ивановна! – выглянув из-за букета с высокой изогнутой стрелицией, пролепетала юная секретарша и расплылась в лучезарной улыбке.
– А что у нас сегодня за праздник? – поинтересовалась Сторожева.
– Да вы что! – вспыхнув румянцем, воскликнула девушка и поднялась. Старательно одернув короткую, плотно облегающую ее бедра юбку, Инна вышла из-за стола. – Разве вы не знаете? Александр Владимирович прошел в горсовет. Он победил! А это посыльные приносят ему поздравления!