– Саш, я что-то тебя не понимаю, – нахмурилась Виктория.
– А я не могу понять, почему все, кто идет к власти, до выборов так искренне, самозабвенно рассказывают о любви к собственному народу, переживают за свою страну, осуждают коррупционеров и приспособленцев, а как только получают бразды правления, тут же меняются. Их просто невозможно узнать! Они сразу становятся сытыми, самодовольными, вальяжными, недоступными для народа. И самое интересное: все, что они вчера осуждали, сегодня начинают делать уже сами. Причем еще более нагло и жадно, чем их предшественники. Почему? – стукнув кулаком по столу, спросил Александр и крикнул: – Я так не смогу! Я пришел во власть, чтобы помочь людям. Я желаю гордиться своей страной – сильной, богатой и справедливой. Я не хочу, чтобы мои дети уезжали из нее в поисках лучшей жизни! Я, моя хорошая, не подведу ни тебя, ни память моего деда!
– Сашенька, любимый мой, не переживай! Я знаю тебя, знаю, что ты не способен на подлость и на предательство, – взволнованно произнесла Виктория и погладила мужа по голове. – И я уверена, что у тебя все получится. Такие люди, как ты, нужны нашей стране. Я верю в тебя, Сторож! И твой дед…
Неожиданно, прервав их разговор, в дверь настойчиво постучали.
Александр и Виктория отпрянули друг от друга. Он быстро повернулся к столу, она села на стул, стоявший сбоку.
– Войдите! – раздраженно крикнул Сторожев.
Широко распахнув дверь, в кабинет быстро, подталкивая друг друга, вошли Никитенко, Таргонин, Коваль и Гончаренко.
Улыбнувшись, Александр облегченно вздохнул и пошел навстречу друзьям.
– Сань, ты что же молчишь?! Мы сидим, как хомячки, по кабинетам, волнуемся! Ничего в голову не идет, кроме твоих выборов. Боимся даже зайти к тебе. А ты уже, наверное, коньяк без нас пьешь! – с порога проворчал Коваль и твердым, уверенным шагом направился к Сторожеву. Лукаво улыбнувшись, Андрей прищурил раскосые темные глаза и, набрав полную грудь воздуха, громко, от души крикнул: – Ты их сделал, братишка, сделал! Твой рейтинг самый высокий по Синегорску! Красавец!
– Спасибо, мужики! – радостно воскликнул Александр и, протянув Ковалю руку, заметил: – Моя победа – это ваша победа, а коньяк будем пить только вместе!
– Вот, братишка, подарок тебе, – деловито отодвинув долговязую фигуру Андрея в сторону, произнес Никитенко. Насупив брови, Юрий вытащил из-за спины большую деревянную булаву и быстро протянул ее Сторожеву. – Правь, государь, по совести и по уму. Не подведи нас, Саня! Дабы мы за тебя не краснели.
– Благодарю, батюшка, за доверие! Буду трудиться не покладая рук! – напустив на себя серьезность, произнес Александр. Затем, взяв булаву, гордо поднял ее и на одном дыхании выпалил: – Я вас, мужики, никогда не подведу! Спасибо, спасибо! Я буду стараться!
Сдержанно улыбнувшись, к нему подошел Макс Таргонин. Его большие серые глаза светились такой радостью, словно это он победил на выборах.
– Поздравляю, дружище! – коротко произнес он и хлопнул Сторожева по плечу. – Блестящая победа! – Искренне улыбнувшись, Таргонин крепко пожал Александру руку и, словно невзначай, бросил: – Кстати, твой тезка, Александр Максимович, тоже передает тебе поздравления.
– Какой Александр Максимович?! – недоумевая, спросил Сторожев.
– Какой-какой, – весело передразнил его Максим и, обведя присутствующих гордым восторженным взглядом, закричал: – Ольга моя сына два часа назад родила! Александра! Понимаете, сына! А это все ты, Сторож, виноват!
– Э, братуха, ты мне дело не шей, да еще при жене! – заявил Александр и обнял друга за плечи. – Поздравляю! От души поздравляю! Это, братишка, самая важная жизненная победа! – заметил он и, посмотрев на Викторию, весело подмигнул. – Так ты вроде бы говорил, что Ольга должна через неделю рожать. У нее и пацана все хорошо?
– Все нормально! – кивнув, ответил Таргонин и широко улыбнулся. – А родился он раньше действительно из-за тебя. Ольга все ждала, когда объявят первые итоги выборов. Вот от переживаний у нее и начались роды. А так все прошло абсолютно нормально, родила она без проблем. Хорошо, что у меня второй парень, а не девка! Но ты, братишка, не отвертишься, теперь ты обязан стать моему сыну крестным отцом.
– Не вопрос! – расплывшись в самодовольной улыбке, произнес Александр. – Для меня это честь. А отныне и обязанность!