- Слушай, ты на шпиона нигде не учился? - восхитился мой собеседник.
- Нет, просто мне жить очень хочется, - парировал я. – Ладно, сворачиваем обмен мнениями. Через несколько минут заявится твоя супруга, а мне что-то не хочется, чтобы она меня здесь видела.
- Давай махнем еще по маленькой и разбежимся, - весело предложил Владимир. Глаза его блестели. Как бы не вошел в азарт, озабоченно подумал я. Но не стал ему этого высказывать, - человек вроде опытный, битый жизнью.
Мы выпили коньячку, и я из подъезда вывалился в вечернюю уличную мглу.
***
Снова подняв воротничок и натянув кепку, я ссутулился. Конечно, налицо явная шпиономания, переходящая в особо хроническую форму, но все же…
Влился в поток людей, гуляющих по главному проспекту. Спросил у одного из прохожих, который час. Надо же, уже половина одиннадцатого. К Петрухе уже поздно, да и по Милой сердце щемит. И как добраться до сада, чтобы не засветиться? В такси? Как же, знаем мы этих памятливых водителей! Благо, в кармане у меня были дармовые бандитские деньги.
На углу дома мирно светила фарами «ауди», возле нее стояли три молодых парня и курили. Я подошел к ним и, дыша легким перегаром коньяка, весело спросил:
- Парни, машина ваша? Хотите заработать тыщу за полчаса?
Парни оказались не подозрительные и не пугливые – а чего им, троим, одного бояться?
В-общем, доехал без приключений. Из осторожности попросил меня высадить не у самых ближних ворот. Домиков со светом в окнах в саду было мало, и, подходя к домику Борина, я обратил внимание – света в нем не было. Молодец, моя Милка, догадалась про светомаскировку!
И через пять минут я уже нежился в объятиях любимой женщины.
***
Утром я не стал форсировать события. Надо было немного выждать.
Мы с женой попили чаю, за которым она стала меня расспрашивать о наших дальнейших действиях. Я честно сказал, что пока не знаю, но выразил уверенность, что вот-вот все встанет на свои места.
Тогда Милая выразила озабоченность по поводу реакции хозяев этой дачи на наше непрошеное вторжение. И добавила, что послезавтра вечером начальство подстанции будет ждать ее выхода на дежурство.
Да, послезавтра здесь уже может появиться Борин, подумал я. А вообще, по нынешней ситуации мы слишком далеко заглядываем. Сейчас наше положение такое – час прожил, и то хорошо. Уж чересчур мрачно, одернул я себя. А жене сказал, что с хозяевами дачи я все улажу и уже сегодня вечером определюсь, как действовать дальше.
Милая замолчала, и мы вместе посмотрели по телевизору новости.
Часов в одиннадцать я начал собираться в город. Форма одежды – та же, что была вчера вечером.
Проходя мимо бредущей вдоль шоссе группы садоводов, я услышал о ночном визите милиции в сад. Все-таки Владимир задействовал своего следователя уже вчера, подумал я. Надо полагать, этот Шляхтин очень доверяет журналисту.
В почтовом ящике Серякова была записка такого содержания: «Владелец - главный технолог на молокозаводе. В багажнике - следы крови, на заднем сидении – осколки стекла неизвестного происхождения».
Да, что и говорить, события развиваются оперативно.
Очевидно, Серяков не без основания полагает, что речь идет о крупных бандитских разборках. А, может быть, и увязывает все с убийством Шлягина.
Но это не так уж и важно. У Петра сейчас необходимо выяснить только одно: если проболтался, то - кому?
Может и это провернуть через журналиста и его следователя?
Нет, так я могу подвести молодого парнишку под монастырь. Спрошу сам.
Но как его вызвать и не засветиться?
Сейчас он на работе. А, была – не была! Позвоню ему напрямую с любого случайно выбранного служебного телефона.
Кассирша заводской бани была приятельницей моей жены. Она разрешила мне воспользоваться служебным телефоном. Услышав голос Петра, я скороговоркой тихо сказал:
- Петя, отвечай быстро и по существу. Как Большаков узнал про меня?
- Подождите, сейчас я выйду в коридор…- пробормотал Петр.
И через некоторое время, проговорил почти шепотом: