Двое молодых пареньков, похожих на студентов, бурно обсуждали игру челябинского «Трактора».
Еще один парень, судя по здоровенной верхней губе – ближайший родственник мультяшного Симпсона, - явно пару раз посмотрел на меня.
Да что там, - за мной вполне могли следить и с улицы. Я же «хвост» не вычислял.
Взглянул за окно. Вроде люди все идут по своим делам.
Вот идет женщина, типичная героиня нашего времени - с четырьмя пакетами в двух руках, да еще и с сумочкой через плечо.
Вот два школьника с рюкзачками за спиною бодро шлепают прямо по луже, ладно хоть небольшой. По движению их ртов и по жестикуляции можно было догадаться, что их не перещебетать целой стае воробьев.
По другой стороне улицы шел высокий статный мужчина с явно военной выправкой. Буквально у предела видимости витрины он вдруг оглянулся, бросил быстрый взгляд в сторону бара и свернул в проулок.
Что-то жутко желтое и знакомое мелькнуло в его взгляде.
Моя диафрагма вдруг перекрыла мне дыхание. Это же тот серый кошмар из сна! Лицо в глубине машины…
Я закрыл глаза, ладонью сжал виски.
Ну и что? Кошмар в реальности – уже не кошмар. Это просто враг.
И надо что-то предпринимать.
Меня уже вычислили. Черт, быстро же они действуют. Но что же делать?
В отличие от зайца, мне сейчас можно бежать не сразу. Похоже, есть время поразмышлять. Если бы у моих преследователей было четкое указание убрать меня любой ценой, я был бы мертв уже несколько минут назад.
Но они решили следить за мной. Почему?
Да потому что есть еще один возможный свидетель! Моя Милая, пребывающая сейчас в тревожном неведении о моей судьбе. Они уверены, что я выведу их на нее.
Тревожный лейтмотив стучал в моих висках.
Что-то надо делать. Что-то надо делать, Что-то надо…
***
Отодвинув недопитую кружку, я бросил на стол скомканную купюру. Решительно вышел на улицу и, не оглядываясь, зашагал к троллейбусной остановке.
Решение, неожиданно созревшее в моей голове, был отчаянным, может быть даже самоубийственным. Но кто мог предложить мне что-нибудь лучше?
В троллейбусе я не подал виду, что мне интересны люди, влезшие в «рогатый» после меня. Я встал поближе к двери, уставился в окошко и тупо глядел в него. До самого момента выхода.
План мой основывался на том, что здание городского УВД располагалось буквально в пятидесяти метрах от троллейбусной остановки. У ворот всегда маячил дежурный, а чуть далее стояли милицейские машины, и отнюдь не все пустые.
Выйдя из троллейбуса, я почти бегом направился к центральной двери УВД.
Затылок и спина ощущали неприятный зуд смертельной опасности, но отступать было уже поздно.
Дежурный, толстый сержант с пышными усами, вылупился на меня, как на новые ворота.
- Мне срочно нужно к полковнику Цейтлину, - звенящим от напряжения голосом почти выкрикнул я. – Скажите, что я имею сведения по интересующему его убийству.
- Вообще-то у нас убийствами отдел Стрельченко занимается, - сержант, конечно же, не понимал напряженности момента.
- Слушай, сержант! – взревел я. – Если сейчас же не доложишь полковнику, он обеспечит тебе службу участковым в каком-нибудь Ленинске до конца твоих дней!
Что-то осмысленное появилось в водянистых глазах дежурного. Он нерешительно поднес рацию к своим усам.
Пока он что-то бубнил, я все-таки не выдержал и оглянулся. Поблизости никого не было. На троллейбусной остановке народ присутствовал, но сейчас для меня это было не столь важно.
- Лещук, проводи гражданина к полковнику Цейтлину, - крикнул сержант в глубь коридора. Оттуда немедленно материализовался краснощекий хлопец в милицейской форме и сделал приглашающий жест рукой. Только пройдя за ним в фундаментальную глубь здания, я почувствовал себя в относительной безопасности. Надолго ли?
***
Полковник Цейтлин выглядел абсолютно не таким, каким я его представлял. Хотя как он должен был выглядеть?
Воображение обычно услужливо рисует образ, подходящий фамилии человека и его должности. Подходящий по твоему мнению, - вот ключевое определение! Поэтому зачастую убеждаешься, что внешность человека не соответствует твоим представлениям.