- Если б преступлений не было, меня бы не уполномочили вас арестовывать, - пожал плечами Кузнецов. – Более того, вы же превосходно знаете, что мелких жуликов и воров я не ловлю. Значит, вы нагадили по-крупному.
- Так я и думал, - нарочито громко произнес желтоглазый бандит. – У вас нет конкретных улик и нет свидетелей ни одного преступления. Я бизнесмен, держу маленькую фирму по охране складских помещений. Если один мой сотрудник отстреливался от вас, так он, очевидно, принял вас за бандитов. Двое других погибли при загадочных обстоятельствах, так это все не связано друг с другом…
- Стоп, дорогой! – прервал его капитан. – Не надо так громко инструктировать своих подельников. Видите ли, четверо из шести его сотрудников в разных местах погибли совершенно случайно. Причем, в течение двух-трех дней. Бойцы, ведите их в автобус и везите в КПЗ, причем не в здешнюю, а в нашу!
Люди капитана работали быстро и слаженно. Через несколько минут в переулке не было ни души. Я плюхнулся прямо на влажную траву под забором и слезы покатились по моим щекам.
Как я устал!
***
Дверь в мою квартиру была закрыта, хоть не заперта ключом. Свет внутри был выключен. И то ладно!
Я вошел, включил свет и огляделся. Похоже, ничего не украдено. Правда, беспорядок навели. Конечно же, наверняка искали что-нибудь их компрометирующее.
Квартира, обычно бывшая для меня ласковой цитаделью уюта и спокойствия, сейчас казалась мне немного чужой. Ну, это взыграло чувство единоличного собственника. Ведь мое святое и чистое захватали своими грязными лапами.
Прямо с порога я начал раздеваться и до ванной добрался, в чем мать родила. Бросил одежду в угол и полез под душ.
Вышел оттуда слегка посвежевшим, но усталость затопила весь организм.
Существовала вероятность того, что не все бандиты или убиты, или арестованы.
Но я устал даже бояться. Мыслей не было, притуплено было даже чувство горя.
Я упал на холодную постель…
Яркая, красиво наряженная елка слегка вращалась. Вместе с ней кружилась и вся обстановка в комнате. Из-за елки вдруг выплыла большая фигура Деда Мороза. Он был спиной ко мне, но, когда приблизился, обернулся. Я был напуганным и маленьким, а он, глядя сверху вниз, стал приближать ко мне свои глаза. Зрачки в глазах горели безумным желтым светом, и Дед Мороз сказал красиво поставленным баритоном: «Мальчик, прочитай нам какое-нибудь стихотворение…» За спиной гигантского деда, кто-то был – кто-то еще крупнее, еще страшнее, потому что было неизвестно, кто это. «Но, что ты, боишься?» - продолжал Мороз. – «Тогда я тебе прочитаю:
И с печалью запоздалой, головой своей усталой
Я прильнул к подушке алой и подумал я тогда:
Я – один, на бархат алый – та, кого любил всегда,
Не прильнет уж никогда…»
Голос Деда Мороза звучал не в ушах, а буквально в костях.
И последние громкие слова стихотворения вдруг начала заглушать, как ни странно, тихая музыкальная трель.
И после слова «никогда» нежный, до боли знакомый голос произнес: «Светик…»
…Я очнулся и осознал, что сквозь нечто, прозрачное и соленое, долго и бездумно смотрю в потолок. Но потом мысленно прошептал «Ты не прав, Эдгар» и выскочил из постели.
Часы показывали девять утра.
Надо было действовать. Пока мы живы, ничего еще не потеряно.
***
Место расположения клиники Левина я знал.
Когда-то, лет двенадцать назад там лежала моя Милая. Тогда жена забеременела, и мы решили рискнуть - сохранить нашего ребенка. Но к шестому месяцу беременности врачам стало ясно, что риск не оправдал себя, и моя жена не сможет выносить плод и родить без смертельной опасности для себя.
Тогда я зарабатывал хорошо, и, посовещавшись с супругой, поместил ее в клинику, которую тогда усиленно рекламировали, как одну из лучших в регионе. Целых полтора месяца сводки от врачей информировали меня о битве за сохранение ребенка и за сохранение здоровья матери одновременно.