Но взять преступников, – продолжал Рогожин, - это половина дела, причем «меньшая половина», как говорят в Одессе. Неожиданности ждали нашу спецгруппу уже через два часа после успешного завершения операции. Сначала поступил приказ от челябинского руководства. Капитану Кузнецову предписывалось сдать «балласт из двух мелких преступников» местным органом УВД, которые, кстати, прибыли за бандитами довольно быстро. Потом из Москвы поступило требование взять у Макагонова подписку о невыезде и отпустить.
Так что до челябинского КПЗ довезли только Ставиньша. Поутру его доставили в областную прокуратуру для допроса. Я потерял нити управления этим делом. Насколько мне известно, откуда не возьмись, при допросах Литвина появились маститые адвокаты, числом целых двое. Завтра с утра в кабинете местной прокуратуры, при нашем с Семеном участии состоится заседание всех официальных лиц, имеющих отношение к данному делу. Моему руководству сообщили, что все имеющиеся улики против Литвина предварительно признаны косвенными, говоря адвокатскими терминами – «из области предположений и догадок». Свидетелей по работе преступной группировке нет, доказательства прямого участия Литвина в преступлениях – отсутствуют. Мы с новоиспеченным капитаном, - Рогожин кивнул в сторону Шляхтина, - собрались уж впасть в уныние, но тут позвонил наш общий приятель журналист. И вот мы здесь.
- А почему нет самого Серякова? – не удержался я от вопроса. - Ведь сложилась ситуация, которая для него хлеб, причем с маслом и даже – с икрой!
Рогожин взглянул на Шляхтина и тот слегка смущенно пояснил:
- Вы правы, но, понимаете, в его жизни произошло такое событие…единственное, которое смогло оторвать его от этого дела. Он давно мечтал стать сотрудником центрального телевидения. И вот буквально пару часов назад Владимиру, - через руководство нашей городской телекомпании, - пришло приглашение работать официальным представителем телестудии НТВ в Уральском Федеральном округе. Причем уже сегодня вечером необходимо выехать в Москву на курсы повышения квалификации, которые, кстати, уже начали работать. Ну, конечно же, наш приятель ринулся оформлять бумаги и покупать билеты. И за это никто из знающих Серякова приятелей не станет его винить.
- Я очень рад за него, - искренне сказал я. Но по душе мягко скребнула некая виртуальная вредная кошка.
Тень этой кошки упала на всю нашу компанию. Воцарилось молчание.
- Ну, ладно, - прервал паузу Рогожин. – Я вроде как удовлетворил ваше любопытство, Светослав Владимирович. Теперь – ваша очередь.
- Самого главного вы, конечно, мне не сказали. Цель вашего прихода сюда…
- Скажем, скажем, - перебил меня майор. – Но раз уж мы сидим тут за приятной дружеской беседой, то и гости вправе знать технологию определенных успехов дилетанта … в делах криминальных, разумеется.
- Ну что ж, только коротко, - согласился я.
И я кратко рассказал о моих приключениях последних дней. Конечно, про гранатку с газом «си эйч» я умолчал. Свел все к собственному везению и роковой беспечности бандитов, - якобы они сами оставили в бардачке машины некий баллончик с неизвестным аэрозолем, оказавшимся ядовитым.
В этом месте моего рассказа глаза майора блеснули недоверием и пониманием одновременно. Но зато мои приключения в складах вызвали у него неподдельный энтузиазм.
- Так вот почему они убеждены, что свидетелей нет! – воскликнул он. – Они надеются, что ваше местонахождение никому неизвестно. Какой прокол!
Описание событий, виденных мною из-за забора у подстанции, я по возможности сократил. Думаю, об этом майору было известно больше, чем мне.
По окончании рассказа Шляхтин воскликнул:
- Нет, ну надо же, что бывает, когда мышление, заточенное под криминал, сталкивается с абсолютно нестандартными действиями человека, не обижайтесь, мягко говоря, непрофессионала в этой сфере!
- К тому же эта история, - задумчиво добавил Рогожин, - учит, что нельзя недооценивать любого противника.
Тут я не удержался от колкости:
- Да, только все не впрок, и ваше слежка за мной это тоже доказывает.
Майор улыбнулся, помолчал немного и сказал: