- Ну что ж, пора переходить к главной части нашего разговора. – Его острый взгляд скрестился с моим, надеюсь, не менее выразительным взором.
- Я думаю, что о главной цели нашего прихода вы, Светослав Владимирович, как умный человек, конечно же, догадываетесь, – продолжал мой гость. – Теперь я хотел бы знать, что вы думаете?
И он наклонил голову в мою сторону.
Я вздохнул и сказал:
- Не помню, когда и у какого писателя, в молодые годы я прочитал притчу о лягушке на болоте. Жила она в тине под кочкой, жила достаточно долго. Но однажды подумала: «Надоело жить в сырости и в тине и никогда ничего толком не видеть». И залезла на высокую кочку. Там ее мигом заметила цапля и проглотила. Притча эта, как вы догадались, о простом маленьком обывателе. В отличие от той лягушки на некую социальную кочку меня вынесло стечение обстоятельств. Надо мной низко пролетела коса, от которой мне чудом удалось увернуться. Но она зацепила самого близкого мне человека. Не знаю, полетит ли коса в меня на излете, но хочется надеяться, что опасность для меня пока миновала. Вот сейчас вы пришли ко мне, потому что вам хочется изолировать от общества опасного человека. Поверьте, я хочу этого тоже, может быть, еще сильнее вас, потому что этот человек опасен для меня лично. Я представляю для него угрозу.
Не будь у меня больной жены, - тут мой голос дрогнул, - я бы, наверное, склонился к решению исчезнуть в тине какого-нибудь дальнего болота. Но в данной ситуации я слишком уязвим. Тем не менее я дам вам окончательный ответ только после того, как посещу мою жену, поговорю с врачами об ее будущем. Вы мне в этом поможете?
Гости смотрели на меня с одинаковым, непонятным выражением глаз. Шляхтин посмотрел на майора. Тот кивнул.
- Мы на машине, - сказал Семен. – Поехали в клинику Левина.
***
Милая выглядела немного лучше, чем вчера вечером. По крайней мере, ее лицо посвежело, и исчезла старушечья сутулость.
Но выражение ее глаз было абсолютно безучастным, и пальцы ее также продолжали жить своей жизнью.
Сейчас они бессистемно мяли носовой платок.
Я смотрел на жену сквозь стеклянную дверь. К ней меня не пустили.
- Близких людей решили пока к ней не допускать, - объяснял свои решения врач, стоящий рядом со мною.
Представился он психотерапевтом Кушновым, лицо его было таким длинным и унылым, что невольно возникали мысли типа «а как же он улучшает психологию своих подопечных?».
- Мы сделали сегодня медицинский осмотр, - продолжал между тем врач, – я, доктор Холиц и доктор Минько. Мы были единодушны в диагнозе. Налицо…как бы это вам проще объяснить… синдром постстрессового аутизма…
В этом месте докторского повествования Шляхтин не удержался от смешка.
Кушнов посмотрел на нас и вдруг улыбнулся, правда, довольно кисло.
- Этот синдром бывает чаще, чем вы думаете, - вполне серьезно продолжал он, - иногда организм человека таким способом борется с психическими перегрузками. А вот по поводу лечебной методики наши мнения разошлись. Коллега Холиц, - а она у нас главный специалист по психическим заболеваниям, - предлагала кардинальные методы, в том числе и применение одного сильнодействующего препарата, вызывающего возбуждение психической активности, в сочетании с шоковой терапией. Но я выступил за постепенное подведение больной к лечебным нагрузкам. Я обосновывал свое решение тем, что надо сначала подкрепить организм физически. После того, как из городской больницы прислали медицинскую карту больной, стало ясно, что я был прав. Предрасположенность к инсульту требует тщательности и взвешенности принимаемых врачебных решений. Сейчас мы даем больной общеукрепляющие препараты и решили избавить ее от возможных стрессовых ситуаций. То есть пока ей не рекомендуется прямой контакт с родными и близкими.
- Любопытных посторонних лиц типа работников правоохранительных органов пускать к ней тоже не будете? – спросил я и выразительно посмотрел на Рогожина и Шляхтина.
- По идее, здесь мы у себя полноправные хозяева, - слегка замялся Кушнов, - можем не пускать сюда кого угодно, хоть президента России. – В некоторых особых случаях нас, конечно, можно убедить…но, поскольку мы несем ответственность за наших больных, подобные решения могут быть приняты коллегиально, после дополнительных обследований.