Шляхтин вывалил на тумбочку стандартный набор для посещений больного. Пару яблок, мандарины, какой-то сок.
- Слушай, ты опять нас поразил, - возбужденно обратился он ко мне. – Где это достал такую жилетку?
Всего лишь две тысячи правильно вшитых в материал шайбочек, - сказал я. – Для гениев криминалистики поясняю: шайба – это такая металлическая прокладка для винтов. Круглая такая пластиночка, с дырочкой посредине.
- Да, много у изобретателей есть вещей, которые не снились…нашим бандитам, - рассмеялся Рогожин.
- Да что вы, - скромно заметил я, - изобретение не мое. Оно известно не одно тысячелетие, кольчугою называлось.
- Вообще-то тебе еще повезло, что у Литвина был маленький, можно сказать дамский вариант «беретты», - наставительно сказал Шляхтин. - Будь у него даже обыкновенный «макаров», тебе бы не поздоровилось. Другой вопрос, как у него оказалось оружие? Наши ребята обыскивают профессионально, любую булавку не допустят.
- Крот, - лаконично заметил генерал-майор.
- Еще один? - вроде бы удивился капитан, но вид у него был совсем не удивленный, а скорее, опечаленный.
Впрочем, огорчаться он долго не умел.
- Знаешь, - обратился он ко мне. – Генерал-майор считает свою миссию здесь выполненной и собирается к себе, в Екатеринбург.
- А ты, когда туда же? – решил похвастать я своей сообразительностью.
- Я ж говорил, что логично мыслить могут не только следователи, - развеселился Рогожин, взирая на удивленную физиономию Шляхтина.
– Наверно, где-то за коньячком прокололись, а? – обратился он ко мне. – Приказ о переводе капитана в наше управление уже подписан. Три дня на сборы, полтора из которых уже прошли. Но мы наверняка еще с тобой повстречаемся – служба у нас такая, сегодня здесь, завтра – там.
Наступила небольшая пауза в разговоре.
- Знаете, - обратился я к Рогожину, - меня все время посещает мысль,…если Ставиньшу дали пистолет, получается, что его хозяева догадывались о возможном развитии событий?
- Я тоже думал об этом, - ответил генерал. – Мне кажется, что, как террорист, Литвин был хорошим профессионалом, и заслужил уважение своих нанимателей. Перед самым заседанием ему дали почти игрушечный пистолет, годящийся для решения локальной проблемы, например самоубийства, но не для побега от такой серьезной стражи. По итогам заседания он либо выходил на свободу, либо…После твоего появления он понял, что его будущее не зависит от того, убьет он тебя или нет. И, возможно, решил на всякий пожарный случай убрать возможную проблему своих нанимателей – то есть тебя. Но не исключаю, что толчком для решение послужил дополнительный фактор – ярость. Провалить порученное серьезное дело и потерять с таким трудом сколоченную группу…и кто виновник этого позора? Гражданский лох, обыкновенный обыватель…
Рогожин посмотрел на меня и добавил:
- Извини, лохом он считал тебя, что и было его самой большой ошибкой. Кстати, тот парень, спецназовец, который убил Литвина, нарушил инструкцию. То есть, в принципе сначала он действовал правильно. Выстрелил в конечность преступника, но психологически не был готов к ответному действию Ставиньша. Тот проявил себя поистине железным парнем и продолжал направлять оружие в твою голову. Тогда охранник взял прицел выше. Короче, сейчас его увольняют, и всякие увещевания насчет человеколюбия на начальство не действуют.
Генерал-майор улыбнулся и язвительно добавил:
- А не действуют, наверное, потому, что в кабинете пули летали рядом с их драгоценными персонами. Кстати, к остальным омоновцам их охраны Литвина, никаких претензий. А ведь они преступно бездействовали.
- Да, - задумчиво пробормотал я, - неплохо будет встретиться с этим парнем, может даже стать его другом.
- Все хорошее на свете может произойти, - серьезно сказал Рогожин.
На этой оптимистичной ноте и завершился наш разговор. После всяческих пожеланий выздоровления и заверений в искренней расположенности посетители ушли.
И я опять остался в палате один вместе со своими думами.
***
На следующий день я чувствовал себя уже намного лучше. Лечащему врачу заявил, что готов продолжать процесс выздоровления дома. Тот пробормотал что-то похожее на «завтра». На том и расстались.