Лакшина в лавке опять не было. Половину тушки копченой курицы и сушеную лапшу «Биг-ланч» мне выдала Наташа. Подумав, я добавил к покупке шкалик «кедровой» водки.
При расчете дочка Лакшина взглянула на меня как-то странно.
- Что-то хочешь мне сказать, красавица? – спросил я.
- Да нет, дядя Слава, просто выглядите сегодня как-то не как обычно, - ответила девушка.
Ну, как тут было не пошутить?
- Красивее или хуже обычного?
На что Наташа ответила без иронии и по-женски вполне загадочно:
- И красивее и хуже.
До порога своей квартиры я размышлял над смыслом такого ответа. Наверно, много пережившие мужчины больше нравятся женщинам, но и больше пугают их.
Хотя, и эта мысль тоже достаточно заумна.
Неполную курицу я сунул в «микроволновку», включил электрочайник, шкалик с рюмкой поставил на стол.
С трудом отыскал газету, и перелистнул сразу на вторую страницу. Заголовок: «Неспокойная золотая долина» показался напыщенным.
«Всем известные события всколыхнули городскую общественность…» - это мы и так знаем. «Количество убийств и несчастных случаев в последнее время перевалило полугодовую норму…» - тоже ясно. «Это полный непорядок – прокомментировал ситуацию полковник УВД Яков Цейтлин…». Про тебя, полковник, мне теперь тоже известно. Так – «директор автозавода Мурашов, «подполковник Стрельченко», дальше просто «глава города», дальше - «член городской коллегии Макагонов»…Дальше, дальше. Вот: «Недавно из Москвы вернулся финансовый советник городских боссов Иван Яковлевич Либерман…»
Вот те раз! Я отложил газету и глубоко задумался.
Либерман? Неужели? Да зачем ему эта мелкая для него возня?
Эх, Серяков уже уехал. А по телефону с ним об этом не поговоришь…
На кухне уже щелкнул чайник, и микроволновая печь предупреждала об истечении времени выдержки.
Кипятком я залил «Биг-ланч», вынул курицу из «микроволновки» и нарезал ее. Все это делалось автоматически, так как рой мыслей не прекращал суетиться в моей голове.
Огня от выпитой рюмки «кедровки» в пищеводе я не ощутил, но мысли стали как-то спокойнее.
Может быть, Серяков ошибается? Прямых доказательств у него наверняка нет. Но я знал, что с нюхом у матерого журналиста всегда все в порядке.
Но, собственно говоря, я не понимал, как можно в свою пользу использовать данную, не слишком достоверную информацию.
Выпил вторую рюмку и отложил шкалик в привычное место – за штору. Сегодня еще есть дело. Допью, когда вернусь от Медведа.
Взглянул на часы. Семнадцать десять. Психотерапевт сказал: «Вечером…». А что можно считать вечером? Для немолодых людей типа Медведа вечер наступает уже сейчас.
Подожду еще часик и пойду.
***
После первого звонка за дверью Медведа долго было тихо. Я позвонил еще два раза. Наконец массивная железная дверь стала издавать звуки открываемых в ней замков, и передо мной предстал хозяин квартиры.
- Вы Федор Прокопьевич? – спросил я
Вопрос мой прозвучал слегка удивленно, постольку мое предварительное представление о внешности Медведа уж слишком не соответствовало действительности.
Я почему-то ожидал увидеть перед собой типичную кабинетную крысу, старого человека интеллигентного вида и непременно, в очках.
Предо мной же стоял кряжистый мужик, у которого ни в лохматой прическе, ни в окладистой рыжеватой бороде не было видно ни одного седого волоска. Лицо его будто было высечено из красного мрамора, в котором маленькие глазки казались вкрапленными осколками лазурита.
Вместо ответа на мой вопрос собеседник ухмыльнулся.
- Чего уж там, - спокойно заявил он. – Псевдоним мой ты наверняка знаешь. Так и называй. А общаться будем на «ты». На «вы» древние славяне обращались к вражеским силам тьмы. Это для тебя мне звонил наш унылый психиатр?
Я кивнул.
Интересная манера разговаривать у мужика!
- Я тут подумал…и помогу тебе. Уже начал рыться в картотеке. Но роюсь в ней я не «за просто так». Деньги меня не интересуют, - предупредил он, увидев мое инстинктивное движение к карману. – Часа два-три будешь заполнять базу данных. У меня, видишь, руки плохо для работы на клавиатуре приделаны, да и глаза что-то быстро уставать стали.