Я торопливо кивнул. Медвед жестом указал пройти в коридор, в конце которого на откинутой от стены полке стоял монитор.
- Вот тебе настроенный компьютер, вот тебе десять рукописных карточек. База данных простая, типа «виндоуз акцесс», названия разделов у карточек и у программы совпадают. Примеры заполнения – смотри выше. Справишься?
Я снова кивнул.
Медвед внимательно посмотрел на меня.
- Справишься, - сказал он. – Ныне с такими вещами все молодые справляются. Я буду вот там, - он показал на полуоткрытую дверь одной из комнат. Там сплошняком стояли стеллажи, наподобие библиотечных. – Если что надо, туда не заходи, еще порушишь там что-нибудь. Позови голосом.
Я кивнул третий раз, и хозяин исчез за дверью комнаты.
…Через два с половиной часа Медвед вручил мне несколько распечатанных листов.
- Все, что смог найти, не обессудь. Проштудируй дома внимательно, особенно в части анализа. Прецеденты запоминают хорошо, а вот анализ – не всегда. А теперь извини, время уже позднее для таких стариков, как я.
И, захлопывая за мной дверь, сказал вдогонку:
- Мне кажется, данный случай может кончиться хорошо только из-за любви.
Похоже, сегодня был день каких-то непонятных фраз.
***
Дома я перечитал листы Медведа раз пять.
Утешительного в них было мало.
Описанные там заболевания, кстати, на мой взгляд, очень профессионально подобраны. Читая про больных разных возрастов и полов, я видел перед собой мою жену, ее печальные глаза и руки, живущие своей жизнью, увы, отдельной от нашей любви.
Судя по методам, применяемым для лечения подобных заболеваний, врачи просто не знали, что делать, а после лечения – не знали, почему получилось именно так, а не иначе.
Я четко уяснил только одно: из четырнадцати попыток лечения от аутизма таких «инсультозависимых» больных только две закончились благополучно, то есть выздоровлением!
Один раз, - из шести абсолютно идентичных попыток! - помогла шоковая психотерапия. Сердце и кровеносная система одной девочки оказались не такими слабыми, как во всех остальных случаях подобного лечения.
Во втором случае пожилого человека, как я понял, вообще особо не лечили. Из близких родных у него была только племянница, которая плюнула на врачей и увезла дядю к себе в деревню. Через два года местный деревенский врач, в обязанности которого, очевидно, входило досаждать больному своим вниманием, разразился отчетом о полном выздоровлении своего подопечного.
Но что это такое – «полное выздоровление», не понимал, похоже, весь консилиум врачей, выехавший в деревню на освидетельствование своего бывшего пациента. Ну, жив «курилка», на своем уровне почти здоров, помнит много эпизодов своей прошлой жизни…
В конце концов, тут же, в данной картотеке описано три случая так называемой «частичной стабилизации» здоровья. Больные что-то помнили, что-то понимали.
Но людьми, живущими настоящей жизнью, назвать их не решились даже лечащие врачи. А ведь для них вылечить подобных пациентов – практически подвиг, с соответствующими наградами и регалиями.
***
Водка в «шкалике» была благополучно уничтожена, но успокоение перед сном не наступило. Мысли мои, правда, из медицинских дебрей перекочевали в область более абстрактную. В область перспектив моего будущего жития.
Завтра надо будет идти к гладколицему следователю, который вроде ничего страшного мне не говорил. Но шкурой, много пережившей в последние дни, я чувствовал глухую угрозу, исходившую от этого человека.
А еще, в последнее время, я стал верить некоторым своим снам.
Неужели за событиями последних дней стоит Либерман? Человек, делающий деньги, слишком большие для нашего городка.
Я его никогда не видел, в городе его вообще мало кто знал.
Безликий страх из моего подсознания поднялся на новый уровень? Страх лягушки перед косой сменился страхом перед держателем этой косы?