— Может хватит её душить? — язвительно поинтересовалась Нина. — Еще чуть-чуть сожмешь объятия, то они будут с Димой на пару лежать тут в соседних палатах. И вообще, я твоя сестра. Ты рад меня видеть или нет? Я ведь и обидеться могу…
— Ой, отстань, колючка, — отмахнулся парень, — я тебя почти каждый день вижу, а Нику в лучшем случае раз в месяц, потому что кто-то совершенно забыл дорогу в наш дом…
Вероника сделала вид, что не заметила толстого намека. Не станет же она объяснять, что перестала у них появляться, чтобы лишний раз не пересекаться с Димой и его невестой.
— Дети, мы в больнице, — напомнила Наталья, для которой они навсегда детьми останутся, несмотря на возраст, — ведите себя тише! Как Дима? Как мой мальчик? Что говорят врачи?
Ни макияж, ни вымученная улыбка не могли скрыть тревоги. Было видно, что женщина сильно переживала за старшего сына. Она, как и обычно, выглядела великолепно и безукоризненно, но под глазами залегли тени, морщины выделялись чуть сильнее.
— Он пришел в себя, — ответила Нина, обняв отца. Мужчина выглядел хмурым и встревоженным. — Врачи дает прекрасные прогнозы. Так как он только очнулся, к нему не пускают, но я уговорила пустить вас с отцом. Пришлось даже немного раскошелиться и дать на руку, не хотели два человека пускать, но присутствие мамы и папы в любом случае положительные эмоции, а они ему необходимы. По крайней мере, я так думаю.
Ника удивленно посмотрела на подругу. Она даже не знала, что ей удалось договориться. Дима многое упускает в её лице. Нинку стоило в договорной отдел отправить, сделки заключать. Против неё мало кто устоит.
Чета Фирсовых пробыла у Мити десять минут. Когда они выходили, Наталья была вся зареванная, а Евгений поддерживал её под руку и гладил по спине, успокаивая.
Этот вечер Ника провела в компании Фирсовых в их доме. Её даже домой не отпустили, и она ночевала у них. В этот вечер снова почувствовала себя частью их семьи. Как оказалось, она очень соскучилась по этому ощущению.
***
Проведать Диму она смогла только через день. Специально приехала рано утром и её запустили в обычную палату, куда перевели мужчину. Естественно, палата была необычная, а VIP со всеми удобствами, включая вай фай. Он всё такой же замотанный в бинты лежал на койке, но уже копался в планшете. Не успел прийти в себя и сразу начал работать. Этого человека ничто не исправит. Трудоголик до мозга костей.
— Дима, привет, — поздоровалась она, отвлекая его от изучения какого-то документа.
Он посмотрел на неё и улыбнулся. Митя осунулся, похудел, был немного бледным, но вполне себе живым, а скоро станет еще и здоровым. Ника на всю жизнь запомнит вид Димы, когда он лежал в коме… Если подумать, одни из самых страшных её воспоминаний во всей жизни.
— Вероничка, — протянул он своим сиплым голосом, — ты пришла меня проведать?
Ника закусила губу, скрывая досады. Он так называл её с самого детства. И это прозвище было отражением того, как он относился к ней. Как к младшей родственнице. Не видел Митя в ней женщину, и это причиняло боль, хотя Вероника уже и привыкла к ней.
— Дима, ты хоть понимаешь, как нас напугал? — возмутилась она, подходя к кровати и беря его за руку. — Когда мне Нина сообщила, думала меня кондратий хватит. Сделай одолжение, больше не делай так!
— Постараюсь сделать всё возможное, чтобы это не повторилось, — с улыбкой отозвался он и щелкнул по носу. — Поверь, мне самому не очень нравиться валяться тут…
Он запнулся и внезапно стал очень хмурым. Ника сразу поняла, что что-то не так.
— Мить, всё в порядке? — с тревогой спросила она, сжав его ладонь.
Фирсов встряхнулся, а потом даже улыбнулся.
— Всё хорошо, — уверенно кивнул он. — Будет.
— Ди-и-им, — протянула Ника, прекрасно зная, что стальной Дмитрий Фирсовой не такой уж и стальной. Вот и сейчас она видела тщательно скрываемую им неуверенность. — Не вешай мне лапшу на уши. У меня ушки маленькие, и она просто сваливается с них.
Мужчина рассмеялся, даже чуть расслабился, хотя тревога из его глаз так и не ушла. Вероника всегда тонко чувствовала его эмоциональное состояние. Это происходило инстинктивно, почти мистическим образом. Девушка словно настроена была на его волну и улавливала любые колебания. Отсмеявшись, он замер, о чем-то задумавшись. Ника его не торопила. Он сам должен дойти до необходимости поделиться наболевшим.