- Нет… В смысле… хочу.
- Ты готов сделать это сейчас?
Дориан занервничал, это было очевидно. Ещё одна типичная ситуация: хочет, чтобы ему помогли, но не хочет принимать в этом участия.
- Готов, - ответил он.
- Тогда, пожалуйста, сделай это.
- Меня преследуют воспоминания о том, что со мной случилось. И….
Он не договорил, было сложно озвучить то, что его вновь начали одолевать приступы паники, ведь это означало окончательно признать это перед собой. Признать то, что на его солнце есть пятно, и он с ним не справляется в одиночку.
Хелена молчала, терпеливо ожидая, когда Дориан договорит. Сделав над собой усилие, он вздохнул и продолжил:
- И у меня снова усугубились приступы паники.
Быстро пометив что-то в блокноте, Хелена спросила:
- Как давно они начали усиливаться?
- Точно не знаю… Около полутора месяцев тому назад.
- Этому предшествовали какие-то изменения в твоей жизни?
Дориан пожал плечами.
- Да нет. Ничего особенного не произошло.
- Ты уверен в этом?
- Абсолютно.
- Хорошо. А можешь рассказать, что было до этого?
Дориан задумался ненадолго, затем начал рассказывать:
- Чуть больше года назад мы выпустили новый альбом, потом был большой тур. После этого мы перезаписали старые песни и выпустили англоязычный альбом, поехали в тур по Америке…
- И как давно вы вернулись домой?
- Полтора месяца назад.
Дориан нахмурился от своих слов. Интересное совпадение. Он спросил:
- Ты думаешь, ухудшение моего состояния как-то связано с Америкой?
- Я думаю, что оно связано с твоим возвращением домой.
Дориан вновь нахмурился, слегка кривясь. Бред. Дома, как известно, и стены лечат. Как возвращение домой могло плохо повлиять на него?
Хелена продолжала:
- Дориан, я заметила, что ты рассказывал только про то, что связано с работой, но ничего не сказал лично о себе. Что происходило в твоей личной жизни в этот период?
Младший Ихтирам удивлённо посмотрел на неё.
- В моей личной жизни? Ничего особенного не происходило. Проводил время с Леоном и друзьями, выбирались куда-то… Но во время работы особо не повеселишься, мы сильно устаём. А теперь уже как-то не хочется развлекаться, наверное, надо просто отдохнуть, мы и так большую часть времени проводим в водовороте жизни.
- Перед кем ты сейчас оправдываешься за то, что не хочешь развлекаться?
Дориан нахмурился, непонимающе смотря на Хелену.
- Я не оправдываюсь. Я просто объясняю, как есть.
- Ты оправдываешься. И хочешь ты признавать это или нет, но это так. А значит, у тебя есть какая-то причина для того, чтобы лишать себя веселья, в которой ты не хочешь признаваться.
У Дориана на челюстях дрогнули желваки, а взгляд стал напряжённым, почернел от гнева. Больше всего ему сейчас хотелось встать и уйти, потому что Хелена не просто хитростью заглянула ему в душу, а уже вовсю шарила там рукой в поисках корня его проблемы.
С трудом заставив себя остаться на месте, Дориан произнёс:
- Раньше ты была куда тактичнее.
- Раньше ситуация была другая, как и запрос. А если ты хочешь, чтобы я тебе по-настоящему помогла, мне придётся ещё не раз задеть тебя и даже сделать больно.
- Так себе перспектива. Мне казалось, что психоаналитик должен помогать, а не калечить ещё больше.
- Я не буду объяснять тебе тонкости терапии, мы здесь не за этим. Если захочешь, почитай об этом на досуге в интернете.
- И всё же, раньше ты была намного милее. В чём было дело? В том, что я был неадекватный?
Дориан говорил жёстко. Потому что ему не нравилось, как с ним разговаривала Хелена. Он не терпел, когда его кто-либо осаживал.
- Ты хочешь, чтобы я назвала тебя неадекватным? Такого диагноза не существует, Дориан.