Хоть он и говорил спокойно, но в голосе всё равно сквозила боль, потому что пока он ещё не принял то, что их дорога разделилась на две, а только пытался заставить себя это сделать.
Хелена покивала и попросила:
- Расскажи мне о ваших отношениях.
Дориан удивлённо поднял брови.
- Я не знаю, что говорить. Мы – близнецы. И этим всё сказано.
- Близнецы бывают разные. Расскажи именно о вас. И в первую очередь о своём видении ваших взаимоотношений.
Дориан вздохнул и вновь подпёр подбородок рукой, задумываясь.
- Я даже не знаю… - проговорил он. – Он – моё всё, без преувеличения. Он мой брат, мой самый близкий человек, лучший друг. Нет… намного больше. Я не знаю, как это объяснить. Я знаю, о чём он думает, чувствую его. И знаю, что он всегда поддержит меня, что бы я ни сделал, всегда будет рядом, что бы со мной ни случилось.
- Но сейчас тебе плохо, а его нет.
Дориан поджал губы. А вот это было неприятно. Очень.
- Не молчи. Скажи, что ты чувствуешь? – спросила Хелена.
- Мне неприятно от твоих слов.
- Но я ведь сказала правду? Или я ошиблась? Исправь меня, если я не права.
- Права, - выдавил из себя младший Ихтирам, губы дрогнули.
Хелена кивнула и задала новый вопрос:
- Ты рассказывал Леону о том, что тебе сложно оставаться в одиночестве?
- Он и так видел, что со мной что-то не так. И да, я рассказал ему об этом.
- Но, несмотря на это, он продолжает уходить и оставлять тебя одного?
- Хватит!
Хелена затронула святую святых – уверенность в том, что Леон, несмотря ни на что, идеальный брат, и в том, что они никогда не бросят и не предадут друг друга. И это заставило ощетиниться и сорваться.
- Значит, я права, - утвердительно произнесла психоаналитик, выводя Дориана ещё больше, заставив задышать тяжелее и впиться в неё напряжённым, гневным взглядом.
- Нет, ты не права. Леон не бросает меня, я сам стараюсь делать всё, чтобы мои проблемы не приковывали его ко мне. Я не хочу, чтобы он снова забывал про себя и сидел со мной.
- Не хочешь, - повторила за пациентом Хелена. – Но в то же время ты обижаешься на него за то, что он уходит?
- Обижаюсь. Подожди… Я же не говорил тебе ничего про обиду?
- Ты признал это только что.
Дориан вновь поджал губы и скрестил руки на груди, отвечая на это:
- Ладно, получается, что я сам себе противоречу: я не хочу удерживать Леона, но злюсь на него за то, что он проводит время не со мной.
- Получается, что так. И, Дориан, ты упомянул, что не хочешь, чтобы Леон снова сидел с тобой, забыв про себя. Что ты имел в виду?
Дориан сперва нахмурился, затем заговорил:
- Я имел в виду тот период, когда я восстанавливался после произошедшего со мной. Это было очень сложное время и для меня самого, и для Леона, потому что вся забота обо мне легла на его плечи. Я был тогда просто в жутком состоянии, ты сама должна помнить. Но ты специалист и ты терпела меня всего несколько часов в неделю. А Леон был рядом со мной двадцать четыре часа в сутки, терпел всё, помогал мне, не отходил ни на минуту. И так целых семь месяцев. Один-единственный раз он оставил меня одного, с моего на то согласия, но тот раз я ему всё равно испортил, потому что позвонил и закатил истерику, требуя, чтобы он немедленно вернулся домой!
- Ты испытываешь чувство вины за то, что Леон посвятил себя тебе в то время?
- Что? – голос дрогнул и подскочил от удивления.
- Ты чувствуешь себя виноватым за то, что Леон был с тобой в те месяцы, потому что тебе было плохо, и лишал себя чего-то?
Дориан опустил взгляд, как-то съёживаясь. Глаза предательски защипало от слёз, от тех чувств, которым он впервые украдкой заглянул в лицо. Да! Чёрт побери, да! Он чувствовал себя виноватым за это и понимал, что никогда не отплатит близнецу за то, что он для него сделал. А значит, и права никакого не имеет требовать от него ещё чего-то.
Как же горько и паршиво стало на душе. Она заскулила, заскреблась в рёбра, крутясь в их клетке и пытаясь забиться в тот угол, где её не потревожат.