Такая мелочь – всего лишь слова. Но они вызвали такую эмоциональную реакцию, что остановить её попросту не получалось.
Согнувшись, Дориан закрыл лицо ладонями, практически не дыша, чтобы не разрыдаться, но всё равно тихо всхлипывая. Хелена молчала, позволяя ему прожить эти чувства и в полной мере осознать их.
Только через семь минут, когда Дориан поднял на неё мокрые от слёз глаза, психоаналитик сказала:
- Хорошо, что ты осознал своё чувство вины. Теперь мы можем начать работать с ним.
Дориан медленно покачал головой.
- Мне кажется, я ещё не готов…
- Тебе нравится чувствовать себя виноватым?
- Кому это может понравиться?
- Похоже на то, что тебе. Это будет твоим домашним заданием: подумай о том, что приносит тебе чувство вины. Возможно, ты извлекаешь из него какую-то выгоду.
- Подожди, не бросай меня сейчас, пожалуйста! – воскликнул Дориан, когда Хелена встала со стула.
- Извини, но время нашей встречи вышло.
- Я не хочу оставаться с этими мыслями и эмоциями один на один!
- Но это твои мысли и эмоции. И в твоих силах научиться с ними жить.
Дориан с трудом дождался их следующей встречи. С осознаваемым чувством вины было катастрофически сложно ужиться и принять его. Он ведь привык считать виноватым в случившемся лишь Леона, а оказалось, что в той же самой ситуации он винил ещё и самого себя. Это слишком сильно переворачивало привычную картину мира.
Маясь и не находя себе места, Дориан даже хотел поговорить об этом с Леоном, но решил воздержаться от этого до тех пор, пока не разберётся в себе, чтобы ни его, ни себя не вводить в заблуждение.
И вот, наконец, пришёл час следующей сессии с Хеленой. Она была и желанна, и заставляла ужасно переживать, потому что Дориан опасался того, что в ходе их беседы выплывет наружу ещё что-то, что кардинально изменит его миро и самовосприятие. Но отступать было не в его принципах.
- Ты была права, - говорил Дориан, - я действительно считаю себя виноватым перед Леоном за то, что он для меня сделал. Потому что он делал слишком много. Всегда, всю мою жизнь он действовал в моих интересах и принимал мою сторону вне зависимости от того, насколько ему могло быть плохо от этого.
Хелена покивала.
- Это хорошо, что ты не только осознал свою вину, но и принял её.
- Да. И это было очень непросто. Конечно, я не настолько, как Леон, не люблю быть виноватым, но и мне это чувство тоже очень не нравится.
- Оно мало кому нравится.
Младший Ихтирам согласно покивал и, подперев кулаком подбородок, спросил:
- И что мы будем дальше с этим делать? Наверное, мне надо поговорить об этом с Леоном? Извиниться?
- Если ты хочешь того, то, конечно же, тебе следует поговорить с братом об этом и попросить его прощения. Но сначала подумай, есть ли в этом смысл, и имеет ли твоё чувство вины какие-то реальные поводы быть.
Дориан непонимающе нахмурился.
- Что ты имеешь в виду? Ты же сама хотела, чтобы я принял свою вину? А теперь говоришь, что она может и не иметь никакого смысла?
- Да. Ты чувствуешь себя виноватым перед братом за то, что он делал для тебя, потому что воспринимаешь его поведение и поступки жертвенными.
- А это не так? – неуверенно спросил Дориан.
- Сам решай. Но прежде, подумай над собственными словами. Ты говорил, что никогда не просил Леона быть рядом и выбирать твою сторону. Но он всё равно делал это. А значит, он сам хотел этого. И в период твоего восстановления, за который тебя гложет чувство вины, ты ничего не просил у него, изначально ты даже не мог этого сделать, потому что попросту не помнил его. Так?
- Так… Но потом ведь я просил его об этом?
- Сколько раз ты просил его об этом прямым текстом?
- Нам не обязательно говорить, чтобы понимать, что другому нужно.
- Сколько раз ты просил его быть рядом и бросать всё ради тебя? – повторила Хелена.
- Если в такой формулировке… - проговорил Дориан, задумываясь, - то… один, получается.
- И тем не менее он всё равно был с тобой, даже тогда, когда ты его не просил об этом. Даже тогда, когда ты этого не хотел, если говорить о первом времени.