— «Однажды? Что ты имеешь в виду?» — не в силах услышать, что говорил советник дальше, я почувствовала, как мое сознание вовсе отключилось.
~Соллаз Брах~
Сегодня прошла ровно неделя с того момента, как Эшли стала проживать в замке. Её успехи замечали все присутствующие в этом зале. Ранее доложив королю о полной невиновности и непричастности девушки к шпионажу, можно было увидеть расплывающуюся улыбку на лице Его Величества; однако стоило войти старику магу, как его веселое настроение тут же улетучилось.
— Приветствуем вас, Ваше Величество, — поклонившись, проговорил маг и вошедший вслед за ним советник Нимрайс.
Взгляд короля не стал мягче; наоборот, он стал еще более злым и опасным.
— ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ! — впервые видя настолько рассерженного Его Величества.
— Глава магической башни проигнорировал ваш приказ, — выйдя вперед и склонившись, ответил Нимрайс. — Он заключил Эшли в древней магической печати дракона, а также дополнительно вооружил защитную печать, состоящую из магии святых.
— Что же там случилось? И где Эшли? — шёпотом спрашивал меня Эскер, стоя позади меня.
— «Не знаю, Джин. Но то, что её с нами нет в этом зале, мне определенно не нравится!» — нервно посматривал я на старика, который осмелился ослушаться приказа, — сукин сын.
— Ваше Величество… — трясущимися руками, тянувшись к королю, начал старик.
— МОЛЧАТЬ! — крикнул он, от чего рядом стоящей страже стало не по себе от столь громкого звука. — Советник, продолжай, — понизив голос, произнес он.
— По словам главы магической башни, эта самая печать была направлена на уничтожение Эшли, — последние слова повергли меня и Эскера в шок. — Старик хотел поставить свои опыты над девушкой, тем самым удовлетворив своё любопытство, но никак не исполнять приказы Его Величества, а также не подчинился моему приказу завершить весь этот балаган и применил силу к советнику короля. — Вставая и обернувшись к старику, я произнес: — Хог Нэгбан, за ваши деяния полагается смертная казнь. Вы проигнорировали приказы первого и второго лица королевства. Вам не сносить головы.
— Гребанный старик! — выругался Эскер, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь устоять на месте, хоть и горел желанием размазать морду этому магу.
— Ты прав, Нимрайс, — коротко ответил король, — стража займется им.
Махнув рукой, стоящие позади него мужчины двинулись к старику, схватив под локти мужика, у которого не хватало сил выбраться из их мертвенного захвата, несмотря на попытки.
— Вы не понимаете, что творите! — начал буянить он. — Вы пустили монстра в свой дом! — переходя на крик.
— Монстр лишь тот, кто отправил беззащитную девушку на верную смерть, — рыкнул я ему.
— Помяните мое слово, она вас всех погубит! — продолжал кричать он вплоть до того момента, пока стражники не выволокли его за дверь.
Тяжело вздохнув, Его Величество закрыл лицо рукой.
— Что там с девушкой? — через некоторое время спросил он.
Мы с Эскером, как верные слушатели, затаили дыхание, ведь то, что её здесь не было, уже означало…
— Она без сознания третий день. После окончания испытания, так как близился вечер, я проводил её до покоев. Стоило зайти в комнату, как её тут же покинули силы. Я перенёс её в спальню, так как посчитал, что инцидент с печатью достаточно вымотал её, поэтому оставил отдыхать. Однако на следующий и последующие дни она так и не открыла глаза, — монотонным голосом ответил советник.
— Что сказал лекарь? И тот… как его там, новенький маг?
Все жизненные функции в норме, поток маны также стабилизирован и находится в покое.
— Тогда в чем же проблема? — явно негодовал король.
— Может быть такое, что она не хочет просыпаться? Или может быть дело в чем-то другом? — спросил у советника Эскер.
— Я не могу дать четкого ответа, — посмотрев в нашу сторону своими зелеными глазами из-под очков.
Но что-то не давало мне покоя: если старик хотел убить Эшли, то однозначно не выпустил бы её из башни. То тогда…
— Как Эшли справилась с испытанием, если это была печать древнего дракона? — спросила я присутствующего здесь советника.
Молниеносно взгляд короля сузился и устремился в нашу сторону, словно было что-то, о чем говорить не следовало бы, так же, как и взгляд советника, который становился всё суровее и суровее.