Бесшумно развернувшись, я встал лицом прямо к надвигающимся всадникам.
— А я смотрю, ты столь же глупа, как и прежде, — отметил Торнес, спрыгивая с какой-то странной лошади.
— А я вижу, как именно вы использовали подаренные мною дары для поддержания порядка в ваших владениях, — указывая на животное, — что вы с ней сотворили?
— Она стала лучше, чем какая-либо скаковая лошадь, — ответил Морцис, остановившись рядом с Торнесом.
— Под словом «лучше» вы подразумеваете мучения? — пристально рассмотрев животное, можно было увидеть её агонию и страдания от взаимодействия с моей демонической силой. Но у неё не было выбора; её принудили.
— Благодаря твоей силе можно многое улучшить, стать могущественнее, — спрыгивая с лошади и подходя ближе, сказал Белуф, — и как сама того видишь, Эллада, — прочеканив последнее слово, трое мужчин одновременно стали подходить ближе, словно хищные звери. — Раз это стало возможным, то в твоей надобности больше нет необходимости.
— Что? — ошарашенно, опустив плечи, смотря в глаза каждому из своих былых, некогда верных защитников.
— Эллада, — обнажая меч, который я когда-то дала им для защиты человечества, но прямо сейчас его направили с целью убить, — мне правда жаль, — замахиваясь прямо над головой, произнес Морцис.
— Мне тоже, — только и успела ответить я, прежде чем раствориться в воздухе.
Больно. Предательство самых некогда верных людей всегда заканчивается тем, что на душе появляется самый тяжелый груз.
— «Может ли быть, что это я виновата?» — сжимая руки на груди.
Больно.
Так больно.
Ну почему?
— Как они могли так поступить? Что я делаю не так? Почему я вновь остаюсь одна?
Сбросив накидку с капюшоном на пол и подхватив подол платья в руки, поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как по моим щекам текут слёзы.
Свернув в сторону просторного зала, я надеялась остаться одна, но не прогадала.
Мужчина, держа в руках бокал чего-то красного, стоял возле окна и любовался заснеженными пейзажами.
— Клоне, — с содроганием в голосе позвала его я.
Повернувшись ко мне лицом, он сразу всё понял.
— Так значит, ты тоже, — разжимая руки и сбрасывая подол платья вниз, смотрела в голодные, но в то же время грустные глаза мужчины.
— Мне жаль, Эллада, — подходя ближе к уже плачущей мне и вытирая слёзы на щеках своими руками, — но, к сожалению, ты слишком могущественна для этого мира. Я знаю, что ты старалась нам верой и правдой помогать во всём, — аккуратно беря за плечи и немного присаживаясь, чтобы смотреть в мои глаза, — но мы вчетвером нашли способ стать такими же сильными, как и ты. Понимаешь, Эллада? — тряся за плечи, — но для этого нам нужна твоя смерть. Забрав твои силы, мы станем богами!
Смотря в глаза этого безумца, я видела ту алчность, что поселилась в их душах; причиной тому стала я сама.
— Вы все ошибаетесь, — затрясла я головой.
— Мне правда, искренне… жаль, — говорил он уже шепотом, поднося кинжал к моему горлу, — ты уже многое пережила, самое время тебе отойти на покой и наконец-то отдохнуть, — придавливая лезвие к шее.
Я уже смирилась с предательством и хотела прислушаться к его словам, как вдруг голос внутри меня словно взывал: отойти назад, одуматься. Неужели это конец и нельзя ничего исправить?
— И умный, и глупец равно допускают ошибки; только умный учится на них, а глупец — нет.
— Что ты сказала? — уже разъяренно и непонимающе уставился на меня он.
— Если ошибку можно исправить, значит, ты еще не ошибся. И раз уж мы их допускаем, то нужно делать их красиво, — только и могла улыбнуться я, перед тем как мужчина скривился и закричал от боли.
Вложив немного проклятья в то место, где соприкасались моя кожа и лезвие кинжала, магия тут же отозвалась и набросилась, тем самым съедая и разъедая всё на своем пути. Сначала лезвие, затем рукоять и уж потом руку.
— МОНСТР! — завопил он, прижимая свою окровавленную руку к телу, словно полагал, что это непременно спасет его.
— Возможно, — только и ответила я, — вот только, — подходя ближе и чувствуя, как кипят эмоции во мне, — монстр лишь тот, кто намеревался убить своего соратника, притворяясь, что это ради великой цели; однако преследовал лишь наживу.
Клоне взвыл ещё больше от вновь накатившего проклятья, которое в этот раз принялось разъедать его туловище.
Зрелище было ужасным, но никогда нельзя щадить тех, кто предал, намереваясь убить и использовать в своих опытах.
— Где Хэйян? — смотря свысока на лежащего на полу мужчину, бившегося в конвульсиях.