Со временем я понял, что я не единственный бог в этом мире. Существовали и другие сущности — древние боги и духи природы, которые так же, как и я, управляли судьбами людей. Они наблюдали, словно проверяли, справлюсь ли я с такой ответственностью?
Однажды, словно во сне, в моей голове прозвучал мягкий голос девушки, который грозно вторил:
— Ты играешь судьбами людей, как ребенок с игрушками!
— Но я лишь пытаюсь помочь им. Они заслуживают лучшей жизни.
— Но ты лишаешь их возможности учиться на своих ошибках! — сказала она громче. — Ты не понимаешь истинной природы силы!
Это мимолетное наваждение заставило меня о многом задуматься, и лишь тогда спустились поистине настоящие беды.
Они, воплощение ночи, кошмар, который не передать словами, монстры. И как на зло, они вышли именно оттуда, где ни единая душа не могла с ними встретиться, чтобы люди были предупреждены и могли бороться с ними. Но эти создания действовали странно. Образовываясь с древних сгустков маны, они буквально появлялись из воздуха в древнем и позабытом Клоне. Словно их что-то держало там, сбиваясь в небольшие группки, они не намеревались уходить за пределы тамошнего дворца, или же…
— Они ждут, — медленно подходя ближе, чтобы рассмотреть, — но кого?
И вот, опять, в моей памяти что-то щелкнуло, и в моих глазах, словно видение, предстала девушка, объятая синим пламенем в окружении этих существ. Они были её продолжением, продолжением её сил.
Её глаза, светящиеся как звезды, были полны мудрости и непередаваемой силы. Она не была просто наблюдателем, как я, а частью чего-то большего, чем я мог себе представить. Эта загадочная девушка словно была воплощением древней силы, коей пропитано это место, духом, что существовал с тех времён, когда мир только начал формироваться.
И в этот момент меня в первый раз в жизни охватила адская головная боль. Настолько сильная, что я не в силах был ей сопротивляться и пал на колени. И прямо сейчас я вспомнил…
Эта девушка — хранительница равновесия между мирами — явью и навью. Её белые волосы символизировали чистоту и свет, а синий огонь вокруг неё был проявлением её силы, способной как защищать, так и разрушать. Девушка, что создала всех нас.
И только тогда, когда я смог всё это осознать, монстры, что сдерживали свои порывы уйти прочь, тут же ринулись в мою сторону. Едва успев обрести неосязаемость и невидимость, уйдя в другое измерение, как эти существа тут же прошли сквозь меня. Выдохнув, я понял, что нахожусь в безопасности. Но не навсегда. Ведь они, хоть и были наложены чары, всё ещё видели меня.
Их демоническое начало было слишком могущественным.
— Они больше не будут ждать, — вторил её голос в моей голове, и, словно услышав её, существа тут же обернулись и большими прыжками разбежались прочь в разные стороны, подальше от дворца.
— Мда, — усевшись на землю.
С каждым разом, с каждым её действием я понимал, что нас определённо что-то связывает. Намного больше, чем простое взаимодействие между богом и духом. Она словно была в моей голове, была частью меня, бога.
Но как же я тогда ошибался.
Я потратил несколько десятков лет лишь на то, чтобы удержать равновесие в моем хрупком мире. Я призывал сторонних защитников, чтобы они, наделенные моей силой, могли помочь мне в этой миссии. И только лишь тогда, в день, когда я встретился с этой странной девушкой, я наконец всё понял.
Девушка с упрямым характером, её привычки, её повадки — всё это напоминало мне Элладу, девушку, на плечах которой всегда покоился груз ответственности; не было и времени вести себя так по-детски.
Время, что она провела вдали от своего родного дома, дало свою пользу.
Я старался не вмешиваться и делать всё так, как она этого хотела. Но события быстро менялись: её печать не успевала адаптировать события, и поэтому в один из дней на неё вылилась вся правда о той девушке, которой она являлась.
— Мне так жаль тебя, Эллада, — сидел я на краю пропасти, размышляя вслух, — жаль, что я не сберег то, что ты мне доверила. Из меня вышел посредственный бог.
Беспорядочные мысли — мои и людские — с каждым днём всё больше и больше заполоняли мой разум; это была поистине огромная ответственность, которую она несла всё это время.
— Рэмклиф, — тихий голос, словно проблеск маяка, заглушая все остальные голоса, прозвучал в моей голове.