После пар Юлька демонстративно удалилась в неизвестные дали под руку с Никитосом, а я отчалила в сторону преподавательской, где мне предстоял очередной увлекательный бой с Григорием Петровичем. Я была вся в предвкушении обсуждения места в дипломе, где я высказывалась свою точку зрения, кардинально расходившуюся с мнениями известных критиков. Не вижу причины, почему я не могу думать отличительно от других. И этот момент я готова была защищать, не жалея живота своего. Но, как выяснилось буквально через полчаса, Григорий Петрович был абсолютно не настроен на научный лад. Его все больше пробивало на лирику и отходы в сторону от науки и моего диплома. Я недоуменно пялилась на разливающегося соловьем преподавателя, и пыталась вспомнить, не говорил кто в последнее время на факультете о волшебной дурь-траве. А вдруг весна и моему дражайшему научнику в мозг постучала?
- На самом деле удивительно снятый фильм. Вроде бы простая сюжетная линия, ничего особенного, а к концу понимаешь, насколько глубокий смысл вложил режиссер во всю картину, - о, кажется, я оказалась невнимательным слушателем, ибо пропустила название описываемого фильма.
- Да, к сожалению, не смотрела его, но теперь посмотрю обязательно. Как говорите, называется?
- "Медовый месяц Камиллы".
ОМГ! Я и не знала, что этот чудесный преподаватель может смотреть подобное. Черт, моя картина мира начинает медленно, но верно крениться куда-то "нахрен".
- Хм, никогда о таком не слышала, - я сделала вид, что записываю бредовое название.
- Знаете, сегодня совершенно не хочется заниматься наукой, - да уж по вашему рассеянному виду это читается на раз-два-три.
- Весна, - притворно вздохнула я, начиная слегка паниковать. Если мой драгоценный Григорий Петрович увлечется сейчас какой-нибудь филологиней, что толпами курсируют мимо его преподавательской целыми армадами и томно так вздыхивают, глядючи на подтянутую фигуру мужчины, то я тогда буду жестко кинута. И это перед самым дипломом!!!
- Да уж, не говорите. Знаете, давайте на этой неделе дадим друг другу неделю передышки? - Григорий Петрович почти умоляюще взглянул на меня. Можно подумать, я Мегера Миллоская, так смотреть на меня.
- А когда в следующий раз будет консультация? - я решила, что любовью и весна - дело проходящее, а вот от работы не фига отлынивать.
- Давайте на понедельник. Сколько у вас там пар?
- М, я заканчиваю в следующий понедельник в два, - мозг услужливо подсунул мне виртуальный образ расписания. Шпашибо те дорогой. Что хоть ты мне сегодня не отказываешь. Хотя, если вспомнить Федьку.. так, опять не в ту степь.
- Отлично, тогда в три я Вас жду у себя. И давайте, раз у нас отдыха четыре дня - Вы полностью подготовите оставшийся материал, просмотрим текст, найдем оставшиеся ошибки и начнем думать над вступительным словом, речью и рецензиями.
- Э.. а что, рецензии тоже я буду писать?
- Ну как бы да, - рассмеялся Григорий Петрович, глядя на мое озадаченное лицо. - Вы напишете штуки три, а преподаватели, кто будет у Вас в рецензентах - либо подпишут, либо возьмут за образец. Вы же знаете, все сейчас так заняты.
Ой кто бы мне тут пел про "ягоду малину".
- Хорошо, займусь этим. А Вы сами не подкинете одну рецензию, чтобы понять, в каком стиле кропать копирайты? - я быстро записывала "домашнее" задание в блокнот. Чую, я так за неделю допишу диплом и целый месяц буду пинать, мм, качели.
- Да, конечно, - Григорий Петрович встал и подошел к внушительному шкафу, что грозно возвышался у глухой стены преподавательской. С одной створки шкаф являлся гардеробом для преподавателей, а вторая его половина, более широкая и внушительная (интересно, правильно ли 2/3 шкафа называть "половиной"??) была занята всяким хламом, в простонародье называемым "макулатура по три рубля за кило". Хотя. Сами преподаватели были уверены, что дипломные проекты десятилетней давности пригодятся и лет через двести. Ну да, будет ядерная война - будет чем буржуйку растапливать.
Пока подобные мысли, без капли уважения к потливому труду предыдущих поколений выпускников, проносились в моей язвительной голове, Григорий Петрович перевернул пачечку-другую дипломов и выудил мне пару листочков. Держал он их так, словно это была либо трехтысячная драгоценная рукопись от самого Тутанхамона, либо - трехнедельные останки дохлой крысы.
- Вот, наиболее удачные рецензии, - с таким лицом такую похвалу чье-либо писанине не выдают. Язык мой - враг мой.
- Судя по всему - Вы в этом сомневаетесь.
- В чем? - недоуменно уставился на меня преподаватель.