- И чем же? - в глазах Балдурина промелькнуло любопытство.
- Весной, млин! Весна у меня сейчас в башке! Чьорт, не так все это должно было пойти!
- Тихо, ребенка разбудишь, - Федька подтянул меня поближе к себе, и наши губы оказались в опасной близости друг от друга. - Защитишь ты свой диплом, зря только переживаешь и накручиваешь себя. Хочешь, могу помочь?
- Помочь? - я опасливо покосилась на столь соблазнительный предмет, как Федька и его части тела.
- Угу, но только если ты сама этого захочешь, я настаивать не буду.
- Я подумаю, - я не выдержала и поцеловала парня. Уж слишком меня манили и притягивали его губы. Они были так близко, такие красивые и ласковые, но Федька словно дразнился, все говорил и говорил. Честно говоря, половину его слов я банально пропустила, потому что все время пыталась незаметно покоситься на предмет вожделения.
- Ты коварный тип, я тебя боюсь, - я обхватила лицо парня руками, когда закончился воздух в легких и мы перестали целоваться. - Но я, пожалуй, попрошу у тебя помощи в написании диплома. Он так-то написан, но Григорий Петрович постоянно к чему-то придирается, заставляет многое убирать, а мне так жаль, я столько искала этот материал!
- Посмотрим, - Федька улыбнулся, закрыл глаза, и ткнулся в меня лбом. Мне почему-то показалось, что он вздохнул с каким-то облегчением. Да, кажется, я влюбилась в него, в своего ботаникуса необыкновеникуса.
Вот так обнявшись и уткнувшись друг в друга лбами, мы с Федькой просидели практически до самого прихода Светки и Петра. Наташа изволила дрыхнуть до самого прихода родителей, что позволило нам немного насладиться тишиной. Не помню, о чем мы думали и говорили, но обоим было просто хорошо, словно каждый закончил поиск чего-то важного и нужного (господи, как распошлая бульварная пошлятина!!!!! Но так к нам подходит).
- Эй, есть кто дома? - звук открывающейся двери вывел меня и Федьку из какого-то состояния транса.
- Вышел из астрала? - я откинула волосы парня ему за уши и вгляделась в карие глаза.
- Угу, только музыку выключить забыл. Что, родители сорванца вернулись?
- Да, поэтому раскланиваемся китайскими болванчиками, собираем шмот и валим, как кенгуру от кроликов, - я все еще опасалась гнева старшей сестры.
- Легко и непринужденно.
- А, вы тут! - Светка заглянула в зал. - Спасибо, вы нас так выручили! Наташка спит, да?
- Ага, - я поднялась с пола. - Вы что с ребенком сделали? Она даже толком не поела, почти сразу завалилась в норку сурка.
- Да ничего особенного, Натулька ночью плохо спала, может из-за этого? - раздался голос Светки из коридора, видать пошла раздеваться.
- Может, ты не будешь так кричать, а то Фредди Крюгер может и проснуться, - поморщилась я, и переместилась вслед за сестрой в коридор. Захотелось домой.
- Не обзывай моего ребенка, - тут же надулась сестра.
- Твой ребенок сегодня знатно обкакался! - я влезла в поданную Федором куртку и застегнула ее на все пуговицы. - Жесть полная, воняло очень долго! Чем вы его кормите?
- Так, копуша, ты сейчас договоришься! - Светка уперла кулаки в боки, а я подняла руки в примирительном жесте. Знала, что мне еще прилетит, поэтому решила заранее не раззадоривать сестру.
- Ладно, мы ушли. Счастливо оставаться с доном Карлеоне один на один, - и я быстренько захлопнула дверь, в последний миг запечатлев в памяти закипающую сестру. На самом деле мы шутили, Светка знала, как я люблю племяшку, но мой язычок не оставлял в покое даже маленького ребенка.
Мы с Федькой остались одни, и вновь между нами возникло то дурацкое ватное чувство неловкости. Я все время отводила глаза, стараясь не смотреть на парня, он тоже молчал и шел рядом, засунув руки в карманы джинс. Честно говоря, я начинала жалеть о своем вырвавшемся признании и тех шикарных минутах, когда мы сидели вдвоем на полу. Мне почему-то показалось, что это было самое нежное и интимное в наших каких-то неправильных с Федькой отношениях.
- Что делать-то будем? - ого, а голос-то меня выдал своей предательской хрипотой. И чего я так волнуюсь?
- С чем? - кажется, Федор, как и я, думал, вот только не понятно о чем.
- Со всем произошедшим. Ты, я, пол, - мысли были беспорядочными и не поддавались никакому формированию и четкому изложению.
- Ничего не будем делать, - Федька подал плечами, чем страшно меня бесанул.