– Смелая ты. Только это не поможет, если кто обидеть решит.
Лард отступил, словно в одно мгновение потеряв интерес к игре.
Его интересовали кладовые, но если я начну показывать полупустые помещения, где на полках едва хватает зерна на посев, как отреагирует он? Не так богато мое баронство, как пять лет назад.
Я запирала ткацкую, когда Он обратил внимание на связку ключей. Как можно было не подумать, что простой экономке ключи не положены – ума не приложу. Такая оплошность. Представив, чем это может мне обернуться, вздрогнула всем телом и мелко задрожала. Только я и в этот раз не угадала. Его мало интересовало, почему ключи у меня. Мужчину больше беспокоило, отчего я вздрагиваю каждый миг нашего разговора. Кусая губы, пытаясь придумать достойную причину, прикрыла глаза, не желая быть застуканной на вранье. Моя наставница благородных манер всегда говорила, что плохую лгунью выдают глаза. А я врать не очень чтобы умела.
– М… когда пришел мор… примерно через год… из соседних земель потянулись разбойники. Банды небольшие, но нападают в основном на женщин и стариков, – пусть это была правда, но к моему страху перед лардом отношения не имело. – За все время пропало девятнадцать девушек и молодых женщин. Еще несколько сбежали, кого-то просто бросили после того… после того…
Горло сжало, не позволяя продолжить.
– Не надо, я понял, – серьезный голос заставил открыть глаза и внимательно посмотреть на мужчину напротив.– Тебе я повторяю в последний раз – никто девок обижать не станет. Ни тебя, ни других. У нас за такое на цепь сажают без воды. До смерти. У каждого из нас есть матери и сестры.
– А тот рыжий? – меня и в самом деле немного пугали те активность и восторг, которые исходили от другого великана.
– Кастан? Он больше лается, чем кусает. Пока не захочешь, не тронет. Правила для всех одни. Идем, – поманив меня за собой, лард двинулся обратно к дому, мимо натянутых веревок с бельем и полуголых мужчин, бегающих по двору.– Ты тоже с этими разбойниками встречалась или кого-то из ткачих попортили, что так реагируешь?
– Нет, меня не трогали. Я одна почти не выхожу из поместья, да и в целом мало по дорогам шастаю, только если очень нужно, – вздохнув, решив попробовать поверить ларду, что его люди менее опасны, продолжила. – Прошлой зимой были морозы сильные, снег мел почти две недели, не переставая. В ту метель банды совсем осмелели. Две семьи вырезали, а как-то ночью сюда пришли. Пять овец утащили, пока заметили. Пришлось скотину едва ли не в дом переводить, чтобы как-то сохранить. Мы их сами берегли до последнего, не трогали, чтобы стада было из чего потом возродить, а эти пришли, еще и двоих мужиков порезали чуть ли не до смерти. Наши тонкорунные овцы – самые лучшие в пяти долинах. Были. Еще пять лет назад стада по три сотни ходили. Только остался от них пшик. Одно название.
– Куда девались?
– Известно куда, – во рту разлилась горечь, словно и сейчас над поместьем вился густой черный дым погребальных костров. – Что не съели, то обменяли на лекарства, когда мор пошел на второй и третий круг.
– И что, до сих пор мор в ваших краях бушует? – в голосе беспокойства не было, только будничный интерес, не больше чем к погоде на прошлой неделе.
– Все, кто мог, померли. Остальные не болели, хоть каждый за больными ходил. Иммунитет, видно, – лард на моем последнем слове чуть запнулся, и как-то недоверчиво обернулся. К нему тут же подошел один из солдат, доложив на непонятном мне наречии. Отвлеченная разговором, я не сразу заметила, как мы добрались до центральных палаток. Мужчины носились туда-сюда, весело переговариваясь, развешивая одежду. От некоторых, тех, кто выскочил из бани в одних полотенцах на бедрах, валил пар, как от чертей. Прикрыв глаза ладонью, я старалась не смотреть на крепкие мышцы и смуглую кожу, представленные в таком изобилии, что голова начинала кружиться. В какой-то момент перед нами выстроился живой коридор из мускулистых, полуобнаженных и очень довольных мужчин. С учетом того, что на самого ларда никто из них не смотрел, я пришла к неутешительному выводу – все для меня. Мужчины лыбились, поигрывали мышцами и все норовили случайно стать на моем пути. Не зная, куда прятать глаза, больше трех лет не видя здоровых, не отощавших от болезни и не покрытых язвами тел, я зажмурилась, тихо застонав. Тот факт, что я вдова, спокойствия не слишком добавлял. Щеки пылали, сердце стучало как бешеное.
– Оценила? – меня ухватили за локоть, крепко, но не больно и потащили куда-то. Приоткрыв глаз, с облегчением увидела лестницу и двери дома.– Тебя одной на них не хватит. Парни набегались-наскакались, как блохи, и с невероятной силой сейчас начнут себе искать уют и покой. Верни девок обратно, иначе можешь захлебнуться в нежности.