– И корона. Без нее обряда не будет.
– А кто обряд может провести?
– Да хоть Нима, хоть Ченни, хоть и я. Любая из женщин, кому за полвека перевалило, – и так довольно все это произнесла, что меня замутило.
– И что же, мне согласия баронессы не нужно?
– Согласие? А кому оно нужно? – удивленно ахнула старушка. – Согласие, оно в других местах спрашивается, а мужчине только желание женское надобно. Без постели ничего не будет.
– Вот как, – довольно фыркнул лард, словно все сложилось. – Ты мне ее сватаешь. Корона, обряд и постель. Так бы сразу и сказала, что жениться мне предстоит.
– А, сути ты не понимаешь, – фыркнула старуха, но глаза озорно блестели, – но ничего, время подойдет, все само сложится.
– Ладно. Ты верно сказала, время все само сложит. Идем, Анна. Пока я жениться не надумал, нужно еще много чего сделать.
– Дайте мне еще минутку. Про лекарства расскажу.
– Недолго только, – Тазур вышел вон, прикрыв дверь, а я нагнулась к пожилой женщине, сверкая глазами.
– Ты что это, решила за госпожу свою будущее решать? Мужа выбрала?
– Госпожа моя молода совсем, а на горбу тащит то, чего ей судьбой не положено. А у мужика спина шире и плечи крепче. Да и между ног кое-что имеется, – спокойно, с лукавством отозвалась старушка. – Миледи моя уже три года как вдовая, ни мужика, ни дитя. А кому наследие передавать станет?
– А тебе ли это решать? Не думала, что станет, если я другого для обряда выберу? – за время со смерти мужа я была так занята людьми, их потерями и горем, что и не подумала о наследнике.
– Так не всякий сумеет мужем тебе быть. Или забыла, госпожа моя?
В последней фразе столько печали и жалости, что я, развернувшись, выскочила из дома, по инерции пробежав еще несколько шагов за калитку. Лард поймал меня за локоть уже за пределами двора, а я быстро отвернула голову, вытерев слезы.
Отчего все не может быть немного проще?
Конец лета в тот год выдался жарким. Солнце палило и жгло кожу, травы одуряюще пахли медом. Мы с мамой, тетками и кузинами собирали ягоды в саду. Большой, на пять сотен кустов, сад разбили всего-то года четыре назад, так что урожай был одним из лучших. Стебли до земли гнулись. Мама к ним посторонних не пускала, даже наших, дворовых девушек. Говорила, что обидно будет, если поломают. Ледник уже был по самые плечи уставлен коробами, а урожая и половины не собрали. Хороший год.
Голубая, крепкая ягода в леднике месяц-два пролежит, не испортится, а по осени цена такая будет, что все затраты в три раза окупит.
– Так, до конца ряда, и домой. Жарко очень, – устало вытирая пот со лба, приказала мама. Она у меня была тонкая, но крепкая. Всегда говорила спокойно, как настоящая госпожа. Это я в отца пошла, и фигурой, и характером. Тетки покивали головами, только повздыхав. В такую жару плохо собирать, ягода потом хранится хуже. Вечером придем, еще по ряду соберем.
К ягоднику, настоящей плантации, огороженной забором, подъехал один из мальчишек, помощников на конюшне.
– Госпожа, сиятельная госпожа! – мама недовольно разогнула спину, не успев добрать ягоды еще с двух кустов.
– Говори.
– Хозяин велел, чтобы вы сразу шли, как я приеду. Гость приехал. Леди нашу сватать, – у меня ягоды так из рук и посыпались. По меркам местных невест, я была совсем не завидной. Не самой привлекательной, недостаточно стройной и слишком своевольной. Местные пэры предпочитали тихих, тонких девиц, только достигших брачных лет. Таких, как мама.
– Ты попутал что? Мы женихов сейчас не ждали, – грузная, но очень проворная, сестра отца отставила в сторону корзину, доверху груженую ягодой.
– Никак нет, высокая леди. Точно всё. К младшей леди приехали. По имени звали. Ваше сиятельство, надо отправляться, пока хозяин не осерчал, – мальчишка приплясывал, видно, спиной предчувствуя, как ему попадет за нерасторопность от вспыльчивого нрава отца.
– Ладно, раз хозяин звал, отправляемся, – все с тем же врожденным достоинством подняв тяжелую корзину, мама вышла из своего ряда, знаком поманив остальных. Обе мои тетушки и две кузины повторили все вслед за хозяйкой поместья.
Для наших нужд в том году смастерили особый экипаж, позволявший сидеть восьмерым и урожай везти. Папина сестра заняла место кучера, ловко ухватив поводья и заткнув юбки повыше. Подождав, пока рядом усядется мама и мы займем свои места на длинных лавках позади, тетка хлестнула лошадей, громко свистнув. Несясь по ровной дороге, едва не срывая платки с корзин, наша повозка неслась к замку, позволяя ветру хоть немного охладить горящие щеки.