Ухмылка, горькая, изогнула тонкие губы, обнажив небольшой клык с одной стороны.
– Нет уж, все же каждому в отдельности. О, не выдавай свое облегчение так явно, иначе я могу и обидеться, посчитав, что недостаточно хорош для твоей милости, – слабое сияние вокруг фея стало чуть ярче, позволив рассмотреть длинные ресницы, непривычно вычурный, хоть и из темной ткани, наряд. Свечение, кажется, шло не от кожи, а словно со всех сторон окружало моего собеседника.
– Что вы, я просто не могу себе представить, как благой год мог бы быть у нас совместно.
– Вот и я этого не могу понять, Вирана эль Аст, урожденная Сэрли, – фей чуть отступил, подняв голову к небу, по которому ветер гонял темные тучи, почти полностью скрывая звезды. Тяжелый вздох, такой протяжный, что на какое-то мгновение сочувствие пересилило страх перед волшебным существом. Тем более, что в таком виде он не казался таким опасным, как в образе маленького существа с крыльями и острыми мелкими зубками.
– У вас что-то случилось? Может, я могу как-то помочь? – неуверенность все же проскальзывала в интонациях, но больше не было паники.
– Если бы. Раз уже звезды решили одарить нас счастьем, что каждый из нас может с этим поделать?
– Я не понимаю. Вы не хотите своего счастья?
– Так как мое счастье, по мнению судьбы, связано с земной девушкой, то нет, я бы все же не хотел такого.
– О, сочувствую, – слова вырвались прежде, чем я полностью осознала смысл фразы. А вот когда мозг сообразил, ошарашенно выдала: – Вы что же, можете создавать союзы с нами?
– А зачем, по-твоему, некоторые феи крадут ваших дев? Мясо у них, скажем прямо, не так хорошо, как у оленя. Впрочем, я сам не пробовал, – и такая озорная, опасная улыбка расползлась на лице, что мне воочию представилось, как этот мужчина своими острыми зубами впивается мне в ляжку. Взволнованная образом, я даже чуть отступила на шаг, привлекая тем самым еще больше внимания к своей персоне. – О, перестань. Это шутка. Никто не ест людей уже много лет. Мороки много. И смысла нет.
Задумчиво окинув меня взглядом с ног до головы, фей чуть нахмурил темные, вразлет, брови.
– Окажи мне услугу, а я тебя за это доставлю на край топей. Твоими ногами добираться еще часа полтора в этой темени. Переломаешь все себе, – неожиданно произнес фей почти нормальным голосом, больше не кривясь и не пытаясь меня напугать.
– И что же я могу? – это существо и завораживало, и притягивало, как огонь в холодную ночь. Далеко отойти невозможно, а ближе опасно.
– Подари мне поцелуй. Так, словно любишь.
– Зачем?
– Я никогда не целовал ваших дев. Может, это поможет мне понять.
– Но… – растерянно пригладив волосы, я, кажется, немного даже покраснела.
– О, это же не так много. Подари мне поцелуй, – тихо и проникновенно повторил фей, делая шаг ближе и плавно обнимая меня за талию. Все окружающее словно померкло, затемненное на фоне света, исходящего от этого мужчины. Это было похоже на отрывок из какой-то сказки. Не самой доброй, но весьма завораживающей.
– Ладно, – тихо, отозвалась я, не отрывая глаз от блеска темных глаз.
Мягкое касание, какое-то холодное и отстраненное, мало походило на поцелуи, которые я помнила.
– Э нет, твоя милость. Мы не так договаривались. Поцелуй так, словно любишь меня, – тихо, вкрадчиво и с легкой насмешкой произнес фей у самых моих губ. – Словно все последние годы ты меня ждала и скучала.
Прикрыв глаза, я попыталась сосредоточиться на тепле, идущем от рук мужчины. По озябшему телу прошла теплая волна дрожи. Прижав одну ладонь к груди, затянутой в мягкую, бархатную ткань, прислушалась к стуку сердца. Проведя второй рукой по теплой, чуть шершавой щеке, осторожно коснулась тонких, прохладных губ. Это было совсем иначе. Тело само тянулось вверх, как к солнцу, напитываясь теплом и светом. Словно после пасмурных серых и тоскливых дней настало яркое утро.
Стоя на краю узкой тропы, ведущей к топям, я все никак не могла избавиться от искр в глазах.
Огоньки плясали за веками, мешая видеть в темноте. Рядом никого не было. Только кривые деревья, обозначающие начало болот. Потерев глаза, я тяжело вздохнула. Внутри еще плясали отголоски тепла, но серая действительность и предчувствие грядущих неприятностей быстро вытесняли это ощущение.