– Ни то, ни другое, и вместе с тем все сразу, – нехотя отозвался староста. В его голосе больше не было злобы, только напряжение и ожидание.
Шелест в тишине. Это было тем, что привлекло внимание. Я упустил момент, когда наступила эта гнетущая тишина, но звук листьев, которые словно пытались сорваться с ветвей, привлек мое внимание. Просто потому, что на деревьях еще не было листвы. Только маленькие набухшие почки, а кое-где даже без этого. Только черные, тонкие, как выгоревшие кости, ветки.
– Это что? – Кастан сделал шаг к забору, перегнувшись через перекладину. – Ничего не видно.
Оно налетело внезапно, так резко, словно только и ждало этого вопроса. Красные дымные вихри, за которыми поднималась мгла, затягивая все позади. Кастан от неожиданности отскочил назад, шлепнувшись на зад и громко чертыхаясь. Люди позади стояли ровной неподвижной стеной, словно лишнее движение могло привлечь внимание тех странных клубящихся субстанций, что находились за забором, постепенно скрывая за красной завесой и лес, и дорогу.
– Красный туман? – я, все еще не веря, шагнул чуть ближе, протянув руку к завесе, которая замерла, колышась за оградой, как покрывало. Не знаю, какими волшебными свойствами обладал забор, но холод внизу живота и волосы, вставшие дыбом на загривке, явно свидетельствовали о том, что правильнее все же находиться по эту сторону. Моя рука почти касалась дымки, которая тянулась вверх, уже закрыв кроны деревьев и обернув деревню со всех видимых мне сторон.
Масса вибрировала и словно слабо пульсировала. В ней чувствовалась сила, схожая с той, что жила в наших пещерах дома, далеко на родине. В множестве переплетений и переходов когда-то мне довелось отыскать озеро, с такой черной водой, что даже белая ткань, попав в него, почти тут же исчезала в темноте. Над озером росли мхи, испускающие слабый свет и поглощающие запах гари. Придя туда с факелом, я в первый момент поразился свежести воздуха и только потом заметил озеро. Вода почти не отражала свет, словно затянутая пленкой, но будучи подростком, я нашел это весьма занимательным. Сожалея о том, что факел скоро погаснет, а без него не найти обратной дороги, я вернулся в долину. Но озеро тянуло, звало. И я приходил снова. И снова. Первый раз я рискнул только коснуться воды. Она была прохладной и немного щипала, как пузырьки в горячих источниках. Выждав несколько дней, убедившись, что рука не почернела и не отвалилась, я решился на большее, окунув в воду уже обе ноги. Всего-то на пару мгновений. Но когда на другой день ноги, ноющие от слишком быстрого роста, перестали болеть, решил, что пора рискнуть.
Я окунулся только один раз.
Стоило поверхности сомкнуться над головой, как на меня словно навалилась огромная каменная глыба. Я не мог двинуться, не мог видеть в чернильной массе воды. Ощущение того, что меня проглотило какое-то неведомое чудище, с каждым мгновением становилось все сильнее.
Лёгкие горели огнем, конечности начинали неметь, а перед глазами плясали пятна.
Когда я уже был готов проститься с жизнью, помянув всех богов и предков, озеро словно выплюнуло на поверхность, кинув лицом в колючие мелкие камни.
Потом мое тело три дня скручивала лихорадка, благо сил хватило добраться до деревни. Я очень хорошо, на всю жизнь, запомнил то ощущение волн, проходящих сквозь тело вверх и вниз. Раз за разом все более сильные, они словно пытались вывернуть меня наизнанку. Правда, когда стало легче, я все равно вернулся к озеру. Не сразу. Через месяц. Со страхом и трепетом погрузив в воду только ладонь, я все слушал внутренние ощущения.
Нырнуть ещё раз я рискнул не скоро. Почти через полгода, когда за пещерами наступила холодная дождливая осень, тоска и печаль, тлеющие в груди стали невыносимы. И я решился. В тот раз все случилось иначе. В темноте, широко распахнув глаза, я разглядел какие-то далёкие, глухие всполохи искр. В воде и правда что-то было.
Стоя напротив мрачной кровавой завесы я чувствовал схожее присутствие. Те же вибрации в воздухе, те же волны, чуть более слабые, но до боли в суставах знакомые. Протянув ладонь, резко выдохнув, коснулся пальцами завесы. Покалывание и зуд прошли по руке. От кончиков пальцев острая волна пролетела до плеча, вызвав дрожь в теле.
Ощущая раздражение и недоумение, идущее как от живого существа, понимая, насколько это может быть опасно, не рискнул делать больше ничего, убирая ладонь.
– Нет! – резкий возглас Кастана опоздал на долю мгновения.
Намид, один из молодых парней, которые присоединились к нам не так давно, сунул руку в туман в паре метров от меня. Бросившись к парню, мы увидели панику, ужас и непонимание в глазах парня.