Старик Спенсер сидел в большом мягком кресле у себя в спальне весь закутанный в индейское одеяло племени Навахо, которое они с миссис Спенсер купили в Йеллоустонском парке лет 100 назад. Они, наверное, поймали дикий кайф, когда купили это одеяло у индейцев.
— Входи, Колфилд, - заорал на меня старик Спенсер, - входи, мой мальчик.
Я вошел.
На коленях у него лежал открытый «Атлантик Мансли» обложкой вверх, По всей комнате были таблетки, флакончики с лекарствами и грелка. Меня воротит от вида грелки, особенно, когда вижу ее в комнате старика. Знаю, нехорошо так говорить, но старик Спенсер выглядел каким-то вымотанным, и уж точно не как человек, который когда-либо вел себя, совершенно как черт-знает-что. Возможно миссис Спенсер просто нравилось думать, что когда-то он так себя вел, А может ей хотелось думать, что у старика еще достаточно пороха в пороховницах.
- Я получил вашу записку, сэр, — сказал я, все равно я зашел бы к нему перед отъездом. - Как ваш грипп?
— Если бы я чувствовал себя лучше, мой мальчик, пришлось бы послать за доктором, - сказал старик Спенсер. Он захохотал. - Садись сюда, мой мальчик, — сказал он, все еще продолжая смеяться. – во имя Юпитера, почему ты не на матче?
Я уселся на край кровати. Она и правда выглядела так, как могла бы выглядеть кровать старика.
- Забегал туда на минутку, сэр, но я уезжаю домой. Доктор Тернер сказал, что я могу уехать сегодня, если на самом деле нужно. Вот я и еду.
- Ну и вечерок ты выбрал, задумчиво сказал старик Спенсер, - он на самом деле над чем-то размышлял. — Ехать сегодня. Так, значит, сегодня?
- Да, сэр.
— Что тебе сказал доктор Тернер?
— Ну, он был очень добр ко мне, можно так сказать, сэр. Говорил о жизни, что жизнь - это игра, как-то так, и что играть нужно по правилам, вот. И тому подобное. Пожелал удачи в будущем, все в этом роде.
- Думаю, Тернер и правда был весьма ко мне добр, в своей свинской манере, конечно, и я рассказал обо всем этом старику Спенсеру. О том, что если я хочу преуспеть, нужно прилагать усилия, и так далее. Я даже присочинил кое-что, а старик Спенсер внимательно слушал и всю дорогу кивал.
Потом он спросил:
— связался ли ты уже с родителями?
— Нет, сэр, не связывался, потому что увижу их этим вечером, — сказал я.
Старик Спенсер снова кивнул. Он спросил, Как им понравится эта новость?
— Что тут скажешь, они это ненавидят. Это уже третья школа, из которой меня исключили. Черт! Я не шучу.
— На этот раз старик Спенсер не кивнул. Бедняга, я его раздражал. Вдруг он поднял с колен «Атлантик Мансли», будто тот стал для него слишком тяжел, и швырнул в сторону кровати. Мимо. Я встал, поднял журнал и положил на кровать. Внезапно мне захотелось убраться отсюда ко всем чертям.
— Что с тобой происходит, мой мальчик? — спросил он. — Сколько предметов ты сдавал в этом семестре?
— Четыре.
— А сколько провалил?
— Четыре.
— Старик Спенсер уставился на то место на коврике, куда упал «Атлантик Мансли», когда он пытался швырнуть его на кровать. — Я провалил тебя по истории, потому что ты абсолютно ничего не знал. Не готовился ни к экзамену, ни к занятиям. Ни разу. Сомневаюсь, что за весь семестр ты хоть раз открывал учебник. Открывал или нет?
— Пару раз я его просматривал, — сказал я, чтобы не задеть его чувств. Он на самом деле считал свою историю важным предметом. Мне было совершенно все равно, если он думал, что я круглый дурак. Но мне не хотелось, чтобы он подумал, будто я полностью забил на его предмет.
- Твоя экзаменационная работа вон там, на шифоньере. Принеси ее.
Я пересек комнату, взял работу и передал ему, а сам снова уселся на край кровати.
Старик Спенсер держал мою работу с таким видом, словно она была заразной, а он сам - ученый, вроде Пастера, жертвующего собой в интересах науки.
— Мы проходили Египтян с 3-го ноября по 4-е декабря, ты сам выбрал эту тему для сочинения из двадцати пяти возможных. И вот что ты изволил написать:
«Египтяне были древней расой людей, живших в одном из самых северных районов северной Африки, которая, как мы все знаем, является самым большим континентом в восточном полушарии. Сегодня мы интересуемся египтянами по многим причинам, часто мы встречаем упоминания о них в Библии. Библия полна забавных историй о фараонах. И все они, как мы знаем, были египтянами».
Старик Спенсер поднял глаза. — Новый параграф, — сказал он.
«Самое интересное про Египтян - это их обычаи. У египтян было много способов что-либо делать. У них была интересная религия. Они хоронили своих мертвецов в гробницах очень интересным способом. Лица умерших фараонов обматывали специально пропитанной тканью, чтобы защитить черты лица от гниения. До настоящего времени врачи не знают, что это был за химический состав, поэтому все наши лица сгнивают, когда мы мертвы на протяжении определенного времени». Старик Спенсер снова взглянул на меня поверх листов. А я перестал на него смотреть. Если он собирался смотреть на меня после каждого абзаца, то я не собирался так делать.