Мы прыгнули. О дальнейшей эволюции псевдозвезды на астероиде и о ее воздействии на окружающие планеты мы узнаем гораздо позже (если будем живы), но только не сейчас.
Наш звездолет выскользнул из туннеля. Как мы и рассчитывали, он оказался довольно близко к соединению, охраняющему нашу планетарную систему. Я даже не успел порадоваться этому, как понял, что наши корабли находятся все же слишком далеко и что помощь нам они оказать не успеют – мы все-таки ошиблись! – вражеские крейсера едва не наступали нам на пятки, и поэтому, чтобы не погибнуть, нам опять следовало прыгать.
Космос "горел у нас под ногами" – я чувствовал, что преследователи отстают от нас всего лишь на полшага, спиной ощущая холодную тяжесть гравитационного удара и сердцем испепеляющий жар антиматерии.
Штурман успел лишь примерно оценить область пространства, куда мы попадем после нашего нового прыжка – ничего опасного там не было, и поэтому я решился прыгать: снова туннель и новое небо, снова бездонная пустота мира, а где-то сбоку, вдалеке, – черная дыра. Мы пролетали достаточно далеко от ее чудовищного гравитационного поля, такого сильного, что даже свет не в силах вырваться из него, но все же, даже на столь значительном расстоянии, оно все равно мешало нам рассчитывать следующий прыжок.
Мы выстрелили куда-то в сторону, пытаясь замести следы, затем прыгнули еще раз, потом снова выстрелили и прыгнули еще один раз, а космос все так же "горел у нас под ногами", и хотя своих преследователей мы еще ни разу не видели, – мы были живы именно потому, что их не видели. Я предполагал, что, скорее всего, за нами все еще мчатся несколько взводов, пылая жаждой мести, и это мое предположение базировалось на знаниях, полученных во время обучения, когда я был еще курсантом, поэтому я все также спешил побыстрее достичь своих, не надеясь на то, что мне удастся хорошо запутать следы и тем самым оторваться от погони.
Спешка до добра не доводит – мы снова неудачно прыгнули: после выхода из туннеля звездолет оказался в пылевом облаке, и его мелкие частички, состоящие из камня и льда, стали со скоростью сто семьдесят тысяч километров секунду вонзаться в нашу наружную броню, сдирая ее с корпуса корабля. Несмотря на то, что концентрация пыли в облаке была гораздо меньше обычной запыленности наших довольно-таки чистых городов, все же такую "игольчатую" бомбардировку наш корабль долго не выдержит: слишком велика наша скорость и, как следствие, скорости врезающихся в броню частиц, поэтому мы снова прыгнули – и опять в режиме острого недостатка времени, но все же прыгнули, – и космос раскрыл нам свои объятия, и новое звездное небо раскинулось перед нами… Мы еще два раза прыгали, и бесконечное пространство все также равнодушно светило нам бесчисленными звездами, пока, наконец, мы не выбрались из этого звездного океана и не прилетели к своим – и вот мы уже летим между двух наших дивизий, вокруг которых находится еще множество кораблей – это группировка крейсеров, охраняющих наши планеты. Свои! Наконец-то!
Они прикрыли нас от преследователей, и бой с ними остался позади нас. Вражеских кораблей было немного – их уничтожат довольно скоро, поэтому я с облегчением почувствовал себя в безопасности. Я попросил разрешение на посадку с целью доклада о своих достижениях, и мне разрешили ее. Я чувствовал, что мне надо ступить на землю хотя бы на минуту, для того, чтобы убедиться в реальности твердого населенного людьми мира, чтобы увидеть неразрушенную планету, чтобы вновь обрести что-то важное, потерянное во время нападения на планетарную систему, что-то сложное, смыкающееся с понятиями "Родина", "долг", "преступление" и "убийство", что-то первоосновное, связанное с собственным мироощущением, на которое тяжкой пятой наступили звезды – далекие, одинокие, вне времени и чужие… Несколько дней отдыха нам обеспечены, и притом неизвестно, когда еще мне выпадет счастье ступить на твердую землю обитаемого мира, и где будут лежать мои кости… Грустно и больно…
Мне нужна Хала, нужна как воздух, чтобы восстановить свои силы, обрести былую уверенность в себе и вновь обрести свое "я" – она мне просто необходима! Пока мы садимся, можно успеть все – я встал со своего кресла, вышел в коридор и там, в одиночестве, сказал:
– "Отец!" Где ты? Я хочу на Халу!
Плавно, не резко, исчезли стены и потолок – я стоял на разноцветном холме, а передо мной стоял мой "отец". Воздух Халы вливался в мою грудь, – дышалось легко и сладостно.