…Внезапно пространство рядом с нами стало вспухать миллионами точек, из которых стали появляться крейсера противника – их было много: от восьми до девяти миллионов. Союзников было втрое больше, однако они занимали гораздо больший объем пространства, нежели внезапно появившаяся компактная группа вражеских кораблей. Столь неожиданная боевая тревога испугала меня, как впрочем, и остальных членов экипажа, и мы тотчас бросились занимать свои места – корабль ожил, и приготовился к бою. Страх почти ушел, оставив лишь нервное напряжение.
Неприятельские корабли двигались достаточно плотным строем. Для достижения успеха в бою враг должен был хотя бы построиться в боевой порядок, но нет – его корабли двигались беспорядочной группой. Они шли слишком быстро – практически на световой скорости: им будет неудобно маневрировать в бою, но, судя по всему, они стремились к внезапной атаке, а никак не к затяжной битве. Противник наносил удар в то место, которое не сулило ему никаких выгод – ни стратегических, ни даже тактических; я же специально держал свой корабль в том же самом месте, полагая, что уж сюда-то возможный бой дойдет в самую последнюю очередь.
Я был в нерешительности, я не знал что делать – толпа вражеских кораблей, именно толпа, а не группа, врезалась в расположение войск союзников и, невзирая на потери, ринулась прямо на меня – и тут я испугался так, что у меня аж перехватило дыхание, – я понял, что эта армада из стали пришла сюда именно из-за меня. Да, судя по логике атаки, ее целью был именно мой звездолет. В тот момент меня посетила мысль о том, что раз вражеские флоты явились сюда из-за меня, то значит я нанес неприятелю исключительно большой ущерб. Неужели я уничтожил большинство из атакованных мной планетарных систем? Получается, что это так и есть на самом деле…
Вокруг нас были корабли союзников, но их было явно недостаточно для того, чтобы остановить врага. Хоть я и испугался, но мужества и, следовательно, способности трезво рассуждать не потерял: мне нужно было или сражаться, чтобы затем, скорее всего, погибнуть, или же удариться в бегство. Я решил бежать, ибо бесполезно умирать не хотелось. Времени оставалось слишком мало – вражеские корабли вот-вот приблизятся ко мне на расстояние выстрела из основного оружия и тогда мне волей-неволей придется воевать. Штурман не успел бы сделать все расчеты, поэтому я взял прыжок на себя и прыгнул туда, куда получится, стараясь только, чтобы при выходе из туннеля не попасть в какую-нибудь звезду или иную плотную массу. Я надеялся, что хотя враг и успеет записать исходные данные моего прыжка, однако воспользоваться ими из-за мясорубки ближнего боя, практически "вспенившей" космос, у него вряд ли получится.
Мы прыгнули – и корабль вел я. Крейсер вышел в обычное пространство неподалеку от белого карлика. Звездолет летел по направлению к нему, и гаснущее светило становилось все ближе и ближе. Сначала я хотел сразу же прыгнуть, но, увидев позади себя преследователей, передумал.
Белый карлик был размером с Землю, только плотность его была примерно в миллион раз больше, чем у воды. Магнитное поле звезды было несильным, излучал энергии карлик тоже очень мало и особых неожиданностей в себе не таил, а медленно, постепенно остывая, доживал свой век. В окрестностях светила тоже не было ничего примечательного: как обычно, разреженный газ и немного пыли.
К этому белому карлику можно было подойти довольно близко, чтобы, используя его мощное гравитационное поле, совершить сверхдальний прыжок и, тем самым, оторваться от преследователей, поэтому я направил свой космолет прямо на звезду.