Я видел на экране, как те три корабля противника собрались в группу, а потом перестали делать какие-либо движения – там сейчас суетятся врачи, стараясь помочь лежащим пластом людям, а я нахожусь здесь один, неприкаянный, как бродячий пес.
Жизнь состоит из приобретений и потерь, так и идут они чередой все время, постоянно сменяя друг друга.
Наверное, это внутреннее свойство человеческого разума – постоянно приклеивать ярлыки к происходящим событиям: черное – белое, повезло – не повезло, хорошо – плохо. Они идут чередой друг за другом – всегда черное после белого, и белое после черного; или же – повезло – не повезло – повезло… – и так до самой смерти. Разные, несопоставимые события внешнего мира, отражаются в психике человека простыми понятиями плюса и минуса: ты заболел – это черное, но тебе неожиданно позвонил приятель – это белое, а после разговора с ним тебе стало еще хуже – это опять черное, а затем тебе дали лекарство – и тебе показалось, что оно помогает – это снова белое. По внутренним психическим ощущениям жизнь является полосатой у каждого человека – нет никого, у кого она была бы только черной или же только белой – и за это человек должен сказать спасибо своему разуму. Плохое следует за хорошим, а хорошее – за плохим, и в целом разум обычного человека в любой день может подвести итог – и если он правильно считал, то хорошего (белого) на этот день в его жизни было ровно столько же, сколько плохого (черного), но это только в психологическом плане! Однако беда человека заключается в том, что он обычно не замечает хорошее, считая его естественным, а замечает, в основном, плохое – и если радость проходит быстро, то что-то неприятное все саднит и саднит, не забываясь никак. Нельзя пропускать хорошее, ни в коем случае нельзя пропускать его – радость не вернешь, а потеряв ее, потеряешь и ощущение радости жизни. Зло само обратит твое внимание на себя, и сделает это часто против твоей воли, притом, что добро вряд ли будет навязываться тебе в гости с такой же агрессивностью, поэтому нужно самому обращать внимание на него, стремиться к ему, одновременно обращая внимание на темную сторону жизни не больше, чем она этого заслуживает.
Умей замечать радость, человек!
Так и я тоже: я победил, я остался жив – и это хорошо, но победа досталась такой дорогой ценой, что лучше бы я, наверное, умер и так не мучился, – а вот это плохо. Противоположности не противопоставляются друг другу, а являются единым целым, потому что так устроен мир, независимо от желания и воли людей. Это знание наполняет мою душу печалью, но она не мешает мне жить, а наоборот, помогает – я вспоминаю прошлое, живу в настоящем, смотрю в будущее и вижу там то же самое: законы мира едины для всех, кроме тех, кто сам устанавливает эти законы; я не могу установить законы для целого мира, для целой Вселенной, а потому должен и буду жить в тех рамках, которые есть.
Такие вот мысли приходили мне в голову, в течение того периода времени, когда я жил в рубке, хотя правильнее будет сказать не жил, а существовал в одиночестве. Да, именно так, я остался в рубке совершенно один, рядом со мной не было никого: ни живых товарищей, ни их мертвых тел. Где они теперь? – я не знаю…
Мне стало легче, неприятные ощущения покинули меня, и вот однажды я решил, что мне необходимо узнать, что же сейчас делается на моем корабле. Голова моя была уже не такой тяжелой, как раньше, – я уже почти выздоровел, хотя мысли в ней ворочались все еще довольно медленно и с трудом, но первое свое решение я все же принял правильно – мне было необходимо одеть скафандр. По-моему мнению, сейчас на корабле, после почти десяти дней, прошедших после окончания боя, должна сложиться достаточно рискованная, а может быть, уже и опасная эпидемиологическая обстановка. Я вызвал транспортного робота, приказал ему принести мне мой скафандр, и когда он принес его, я надел его на себя. Скафандр был сделан из яркой, серебристой, светоотражающей ткани; он был однотонный – и перчатки, и шлем и ботинки были одного цвета с брюками и курткой. Баллоны с кислородом я не взял, потому что выходить в нем в открытый космос не собирался: я надеялся дышать тем кислородом, который будет поступать через фильтры самого скафандра. Хорошо еще, что корабль разделен на герметичные переборки и, по крайней мере здесь, в рубке, с атмосферой все в порядке!
Я включил на полную мощность систему фильтрации воздуха корабля, настроив ее на борьбу с болезнетворными микроорганизмами. Мне пришлось подождать немного, и я ждал, сидя в скафандре и держа шлем в руках, а когда очистка атмосферы завершилась, я надел шлем, включил все системы жизнеобеспечения скафандра и вышел в коридор.