Среди них встречались больные с довольно разными по тяжести отклонениями от нормы, но что такое норма? Примечательно, что у тех, кто сошел с ума раньше, в начале боя, у тех психика была нарушена не так сильно, как у тех, кто смог вытерпеть все почти до конца. Что меня объединяло с ними со всеми, так это то, что все мы были физически очень истощены, поэтому прежде, чем предпринимать какие-либо действия для возвращения, нам нужно было просто поправиться. Мы много спали, ели, играли в безобидные игры, слушали мягкую музыку и – никаких фильмов и книг!
Так прошло недели три. Наши враги наконец-то куда-то прыгнули, и мы остались на многие световые годы совсем одни. Я не опасался, что противник приблизится к нам и начнет все сначала – такое возможно только в теории, а не в жизни, ведь они тоже были вымотаны до конца и уже не помышляли о реванше. Неприятель уходил к своим – это было яснее ясного, и хотя в принципе оставалась возможность того, что их командование, узнав о неутешительных результатах сражения, пошлет отряд кораблей специально для того, чтобы расправиться с нами, но я не волновался, потому что путь отсюда, с края Галактики, слишком долог, и поэтому погоня прибудет очень не скоро, а за это время я смогу не торопясь начать свой не менее долгий путь домой, а значит оставлю своим преследователям одну лишь звездную пыль!
Мои товарищи домой не рвались, да и я не спешил, но когда прошли еще две недели, тогда то один, то другой стали спрашивать меня: "Когда придут мои родственники?" Я тоже заскучал по дому, по земле и траве, по настоящему солнцу и ветру; на меня стали давить эти неприветливые стены и потолок, хотя раньше их веселая раскраска могла только улучшать мое настроение, но никак не испортить его. Я был на пути к полному выздоровлению – во мне уже появилась моя привычная уверенность в себе и своих силах, я отдохнул и был готов к работе, к возвращению.
И вот однажды я зашел в рубку управления, в которой не был больше месяца, посидел, освоился и решил, что через неделю мы полетим назад. Решимость пришла ко мне через четыре дня, я включил двигатель, и звездолет заскользил в обратный путь. Бездонный космос без конца и края раскинулся вокруг меня, а мой корабль, выплывая из него, покидал этот мертвый мир, стремясь к жизни, стремясь к обитаемым планетам, стремясь домой, как перелетная птица стремится к покинутому осенью гнезду…
Корабль я вел вполне уверенно – я прыгал раз за разом, оставляя за собой сотни и тысячи световых лет. Сначала я вел корабль параллельно плоскости Галактики, потому что по кратчайшей траектории к ней идти было невозможно: там была вражеская территория.
И уже через три недели, пролетев 65 тысяч световых лет, я оказался примерно над нашим государством и стал снижаться. Последующие 80 тысяч световых лет я смог преодолеть гораздо быстрее – за две недели, ибо плотность межзвездной материи постепенно возрастала при приближении к галактическому диску, в связи с чем я получил возможность совершать прыжки на гораздо большие расстояния, чем раньше. К звездам я не приближался, опасаясь возможной встречи с неприятелем. В итоге весь путь к своим занял у меня пять недель, хотя до этого расстояние в 110 тысяч световых лет (больше всего галактического диска!) я смог преодолеть одним прыжком от белого карлика! Последние несколько прыжков для меня были самые трудные в психическом плане – я не знал, где теперь идут боевые действия, а идти к своим и снова попасть в мясорубку межзвездной битвы я просто боялся, и поэтому нервничал.
Для встречи со своими войсками я выбрал малозаселенную планетарную систему, находящуюся в стадии освоения. В военном отношении ее ценность была минимальна, поэтому я предположил, что там вряд ли ведутся боевые действия, – так и оказалось – незначительная группа кораблей нашего государства охраняла планеты, а больше в ближайшем космосе не было никого.
Я спустился к ним, и они очень обрадовались моему возвращению. Я стал известен – они не знали – они не знали! – они – воины какого-то неизвестного мне флота – не знали, но хотели бы знать, что случилось со мной! Они знали только, что я куда-то пропал, хотя союзники и уверяли наше командование, что не видели, как я погиб. О гибели моего корабля официально не сообщалось, поэтому он считался живым, но находящимся где-то далеко. Обо мне многие знали: я стал знаменитым, как мне объяснили, это произошло благодаря тому, что я исключительно удачно атаковал планетарные системы – так я стал героем в глазах собственного народа!