После моих слов возникла пауза, во время которой военные обдумывали мои слова и одновременно пытались поверить в невероятное. Ощутимый риск присутствовал для обеих сторон, поэтому они, как и я, не стали обострять ситуацию, а попытались понять ее до конца, прежде чем делать какие-либо выводы.
– А оружие, где ты взял оружие? – вновь спросили меня, но спрашивали уже не столь агрессивно, как раньше.
Пистолет вполне логично интересовал их, однако глупо рассказывать им то, что знать им совершенно не нужно!
– Пусть это будет моим маленьким секретом.
– Речь идет о доверии к тебе, как к воину: ты же наш герой – и вдруг убийца! – возмутились военные.
– Единство и борьба противоположностей – это первый закон диалектики. Противоположности друг другу отнюдь не мешают, а дополняют до целого – и на этом построен мир!
В разговоре снова возникла пауза, по прошествии которой один из офицеров примирительным тоном спросил:
– У тебя сегодня вылет, но можем ли мы отпустить тебя?
– Хорошо, не отпускайте, – ответил я и вбросил в "игру" серьезную карту, принявшись рассуждать. – Если сегодня я не уничтожу население одной вражеской планетарной системы, то завтра на ней будут сделаны миллионы кораблей, и много новых пилотов вступят в бой, а значит, в сражениях с ними погибнут миллионы наших солдат.
– Мы все равно сомневаемся в тебе, – открыто в лицо бросили мне.
Я понимал их сомнения. "Серьезная карта" почти не сыграла, но меня звал долг, поэтому я стал убеждать их в своей лояльности и предсказуемости:
– Я перейду на сторону противника?
– Конечно же, нет.
– Я хорошо выполнил свой долг в прошлый раз? – снова спросил я.
– О да, и тебя наградили! – последовал ответ.
– Тогда какие могут быть вопросы? Я полетел… а когда вернусь, вы подлечите меня в хорошей психиатрической клинике.
Я подкинул им мысль о своей ненормальности, которая должна была косвенно объяснить мои экстраординарные способности, и в их последующих рассуждениях натолкнуть на то, что хорошо бы избавиться от меня, послав на войну, – жесткая мягкость и аккуратность при работе с людьми – прежде всего!
– Нас беспокоит суд над тобой, – вновь один из присутствующих поднял тему суда.
– Суда не будет – снова повторил я. – В крайнем случае, меня можно будет судить после войны, если, конечно же, я останусь жив.
Наконец-то они поняли, что моя смерть на поле брани решит все их проблемы, – и военные задумались. Самый главный из них помолчал, а затем сказал:
– Пусть будет так – лети! Официального обвинения нет, арестовывать тебя никто не собирается, а значит, к тебе, к герою нации, у нас, у командования, нет никаких вопросов. Мы выслушали твой бред и решили, что, как только представится первая возможность, тебя подлечат наши психиатры; а так как сейчас, на сегодня, по заключению медиков ты – здоров, значит… в добрый путь и удачи тебе!
– Большое спасибо! – поблагодарил я их.
Я поспешил на космодром и около полудня, в заранее назначенное время, мой корабль оторвался от земли и заскользил в космос.
Итак, отныне я живу по своим законам, и общество признало мое право на это.
Корабль "Красный" давно уже воевал где-то вдалеке – мой новый корабль имел только лишь номер. Мы набирали скорость, оставляя планету, и каждый надеялся вернуться обратно. Звездная ночь приняла нас в свои объятия, и мы растворились в ней.
Глава 9. Окончание войны.
Мы воевали так же, как и раньше: прыжок – выстрел – отход или, вернее сказать, бегство с запутывание следов. С каждым разом я все больше и больше чувствовал, как пространство, в котором мы воевали, проходит сквозь меня, – и я внутренним взором видел все его изгибы. Пространство-время и я постепенно сливались в единое целое – и я чувствовал, что могу предсказать, как оно будет выглядеть в дальнейшем.
Я смотрел удивленными глазами на мир, и он раскрывался передо мною во всей своей красе. Я видел больше, чем позволяли приборы корабля, и это заслуга той, другой, нечеловеческой, части меня, которая привязана к моему телу и глубоко погружена в пространство-время.
Я знал, что еще ни разу за этот полет не выстрелил мимо, хотя, как и раньше, результаты выстрелов увидеть не успевал.
Постепенно, с течением времени я перестал контролировать ситуацию, а стал все больше и больше управлять ею; наконец, я почувствовал в себе силы и сделал то, о чем давно задумал: я решил изменить технологию атаки планетарной системы на новую: прыжок – выстрел – прыжок – выстрел… и так далее. В таком случае мне не нужно будет тратить время на запутывание следов – за выстрелом следует прыжок в другую вражескую планетарную систему, потом снова выстрел, и так до бесконечности, пока не кончатся силы.