А вот на позвонивших мне "друзей" я обратил самое серьезное внимание. Основной принцип дружбы звучит так: дари мне, а я буду дарить тебе; в отличие от подлинной дружбы благотворительность – это "дружба в одну сторону": я дарю, а тебе мне нечего дарить; но обращать мое внимание на гадости должны не друзья, а мои враги, а значит, раз они взяли на себя функции врагов, то они уж точно не мои друзья, а так… знакомые.
Настоящие друзья должны были или предложить помощь, или же просто молчать, зная, что пакости и без их помощи есть кому донести до моих ушей, а вместо этого, они принесли мне плохую весть! Я же, в свою очередь, отплачу им своим безразличием и невниманием – отныне наша дружба закончилась. Пусть так, пусть друзей будет меньше количеством, но зато они будут настоящими, а не кажущимися!
…Надо было как-то жить дальше, и для этого нужны были деньги: государственная поддержка ветеранам войны составляла значительную сумму, которую мне периодически и выплачивали, но теперь, после войны и осознания мной собственной исключительности, я хотел бы жить с удобствами, в доме, похожем на дворец, и все такое прочее; еще я хотел бы иметь столько денег, чтобы не думать о них, а для этого мне нужен был большой постоянный доход. Пенсии для этого явно не хватало – нужно было устраиваться на работу, но трудиться не хотелось: служебные отношения, карьера, зарплата – все эти понятия стали абсолютно чуждыми мне – имея власть над жизнью и смертью, глупо хоронить себя в обычной рутинной работе. Я долго размышлял, как жить дальше, но так и не смог принять никакого решения, поэтому я решил обратиться к своему " отцу":
– Где ты? – спросил я в пространство.
Ко мне в комнату зашел человек.
– Что делать? Как мне жить дальше? – спросил я.
– Ты же пишешь сказки, – ответил "отец".
– Я их пишу не для издательства, а для души.
– Посмотри на себя, ты ведь можешь так много.
– А что я могу? – удивился я. – Могу лечить, а могу и убить, но за это деньги брать глупо, а в остальном, я такой же человек, как и все.
– Ты же строитель – устройся на работу и обустраивай планеты: ты же умеешь это делать.
– Умею, но не хочу – надоело.
– У тебя, – начал говорить "отец", – живущего в мире Земли, остались кое-какие способности из мира Халы, например, точность – твои движения точны так, как в принципе не могут быть точны движения других людей. Далее – сосредоточенность: по силе ты такой же, как и все, но, сконцентрировавшись, ты можешь выдать такое кратковременное усилие, как какой-нибудь мировой рекордсмен, соответственно, когда ты сам этого захочешь, ты можешь быть быстр, как молния и силен, как бык. Суммируя вышесказанное, я должен подытожить – в любом виде спорта тебя ждет успех. К тому же, ты не дурак – займись наукой, хуже не будет. Все силы внутри тебя – так пользуйся ими!
Отец ушел, и я задумался. А что, если действительно заняться спортом? Если я такой точный, то мне нужен скорее игровой, нежели силовой вид спорта, например, футбол или что-либо подобное. Футбол мне нравится больше других спортивных игр – игра хорошая: большой стадион, свежий воздух, толпа народа, красивое зеленое поле, большой черно-белый мяч; на стадионе можно вволю поесть, покричать, посвистеть, поразмахивать флагом… А иногда даже не важно, кто выиграл – процесс важнее результата… – но все же волевая победа проигрывающей стороны производит чрезвычайно сильное впечатление как на самих игроков, так и на болельщиков (я думаю, что это утверждение верно для всех игровых видов спорта, и поэтому они более популярны, чем борьба за баллы, секунды и сантиметры).