*Шопенгауэр
Все дело заключается в ограниченности ресурсов. Если бы всем всего всегда хватало, то мы все были бы довольны и не рвали бы куски друг у друга, и не рвали бы друг друга на куски. Но есть закон возрастания потребностей, и поэтому всем всегда всего не хватит, потому что ресурсы ограничены, а потребности – нет.
Все и всегда не бывает никогда!
В результате получается, что у человека всегда что-то есть, но ему дополнительно хочется еще чего-то. Однако нужно добавить, что будь все люди всегда довольны своим нынешним положением, то мы бы до сих пор тихо-мирно жили бы себе в пещерах, не знали бы огня, ели бы друг друга, и история человечества была бы одним бесконечным каменным веком.
Закон возрастания потребностей при ограниченности ресурсов является основой движения и прогресса в человеческом обществе.
Но вернемся ко мне – я играл в футбол, менял любовниц и гулял с тигром, а главное – я писал сказки и несколько научных трудов. Художественных произведений я читал мало – по-моему мнению, если слишком много читать чужого, то своего не успеешь написать. Сказки я писал для души, которая требовала светлой доброты после всех этих ужасов войны; наука же мне нравилась еще с довоенных времен, но всерьез заняться ею мне помешали сначала женитьба, а потом – война; теперь же у меня было много свободного времени, а главное, после войны моя мысль окрепла, я стал мыслить шире и свободнее, перестав бояться авторитетов и, что еще важнее, бояться собственной тени в процессе мышления, когда мысль моя обдумывала неизвестное. Я не думаю, что причиной моих успехов в научной деятельности была моя нечеловеческая часть, скорее всего, причины были те же, что и у обычного гения – природа, воспитание и наличие свободного времени. Я не хвастаюсь – мои работы были в полной мере признаны людьми: часть – еще до моей смерти, а часть – уже после, но были признаны все; мое имя внесли в энциклопедии, поставили памятники, назвали улицы и города в мою честь – это ли не говорит о признании моих заслуг перед человечеством?!
Работа ценится по результатам труда, а не по накопленной усталости!
Меня интересовали физика, химия, математика, биология и смежные науки – в этих областях я занимался исключительно теоретическими изысканиями, потому что не имел никакой склонности к практике и к постановке научных экспериментов. Процесс размышления у меня получался легко и естественно, как дыхание, – я просто думал и получал результаты. Конечно, мне самому процесс творчества давался нелегко: время получения результата и сам результат были в значительной мере непредсказуемы, работа требовала очень большого напряжения ума (иногда, как мне казалось, я был близок к безумию), однако полученный ответ давал такое неизъяснимое наслаждение, которое было чрезвычайно сильным и стойким – его хватало на многие годы, и ничто в этом мире не могло сравниться с радостью успешного творчества!
Я стал в какой-то мере похож на Хозяев Миров, ибо в творчестве ты всегда властелин мира, который создаешь, – его законы – твоя воля!
В процессе мышления я приходил к таким выводам, которые при дальнейших рассуждениях и последующем осмыслении оказывались частью истинными, а частью – ложными, но настоящий конечный результат, по моему мнению, должен быть верен при всех тех допущениях и для всех тех условий, при которых он был получен, и только такие выводы я осмеливался опубликовывать в качестве гипотез.
Только начав писать сам я понял, почему лучше написать свое мнение, чем высказывать его: когда ты пишешь, ты имеешь возможность обдумывать все многократно и не торопясь, постепенно и обстоятельно отшлифовывая свою мысль до идеальной красоты и четкости; кроме того, тебе не нужно обращать внимание на реакцию слушателей и на то, как ты выглядишь в их глазах, – когда ты пишешь, ты можешь сосредоточиться исключительно на самом процессе обдумывания мысли – ты можешь обдумывать ее сколько угодно: день, месяц, год или даже всю жизнь, однако когда ты говоришь, тогда ты не имеешь всех этих возможностей, поэтому говорить лучше всего то, что ты уже давно и многократно обдумал и написал.
И кроме того, следует помнить о том, что каждый слышит только то, что он хочет услышать и то, что он может воспринять из услышанного.
Написанное – это "вещь", а сказанное – это все-таки "воздух", поэтому текст для восприятия кажется более надежным источником информации (по тексту можно перемещаться во всех направлениях, сколько угодно раз возвращаясь к одному и тому же месту, – с чужими словами это сделать гораздо сложнее), именно поэтому людям легче понять написанное. Правда, бывает, что дивная идея вдруг сама выскочит в разговоре как будто бы из ниоткуда, но это исключение, которое происходит так редко, что лишь подтверждает правило: прежде чем высказывать серьезную мысль, сначала следует написать и обдумать ее.