Глава 11. Сверхчеловек.
А та мысль о сверхчеловеке, что пришла мне в голову столь внезапно, мне понравилась. Действительно, я же по-настоящему являюсь сверхчеловеком в самом прямом смысле этого слова.
Все, что я делаю, я делаю лучше, чем делает это же обычный человек, причем делаю все это на высочайшем уровне; к тому же, у меня есть специфические возможности, обладание которыми у людей ассоциируется со всемогуществом – власть над временем и пространством, власть над чужой жизнью и смертью, и власть над душами людей – все это в совокупности и образует сверхчеловека, то есть меня.
У меня также не вызывает сомнений, что человек сверхчеловеком быть не может, а вот нечеловек – уже может. Между человеком и сверхчеловеком лежит путь через нечеловеческое начало, и я прошел этот путь.
Что я умел, когда только стал нечеловеком? Да практически ничего – ни власти над временем и пространством, ни власти над живыми существами у меня тогда еще не было. Я не мог даже перемещаться из мира Земли в мир Халы – ведь я не мог преобразовывать свое биологическое тело; но постепенно, с течением времени, я прошел первые два этапа: человек – нечеловек – сверхчеловек.
Что ждет меня дальше в процессе становления меня? Когда я стану Повелителем Миров и стану ли я им вообще когда-нибудь? Этого я сейчас не знаю, но знаю точно, что, как и говорил мой "отец", я меняюсь со временем, становясь все могущественнее и могущественнее, пока получая его от моего "отца", но со временем, может быть, я научусь самостоятельно увеличивать свое могущество и, наверное, когда-нибудь моя сила сравняется с силой Хозяина этой Вселенной.
Повелитель Мира – кто же это такой? Какими словами описать это состояние? Властелин Миров – это тот, чья власть распространяется на многие Вселенные, но что такое власть над Вселенной? Я много думал над этим вопросом и считаю, что это, прежде всего, право и возможность устанавливать законы ее развития и функционирования.
Да, я пока еще не умею этого делать, и поэтому меня нельзя с полным правом назвать Хозяином Мира, но можно представить, что когда-нибудь я научусь делать это и создам Вселенную с заданными для нее законами развития и функционирования материи – и что дальше? Зачем все это? Не знаю… Всему свое время, а пока мне просто нужно жить дальше.
Кстати, а куда подевался мой тигр? Ах, да, ведь я же отправил его в Индию! Надо будет вернуть его обратно. Решив так, я вернул кошку обратно в дом, и все в моей душе снова стало почти так, как и было раньше, до моей неудачной женитьбы.
Вскоре мне пришла в голову любопытная мысль, что тигра можно успешно снимать в кино, ведь он у меня совершенно ручной. Я переговорил с представителями нескольких кинокомпаний и заинтересовал их, потом нам устроили пробную съемку, и вот мой полосатый хищник уже стал актером.
На съемочной площадке я всегда выполнял работу дрессировщика: режиссер говорил мне, что должен делать тигр, а я это задание передавал зверю прямо в мозг, чтобы не допустить какого-либо непредусмотренного поведения в процессе съемки; я постоянно отслеживал внутреннее состояние хищника, и если замечал что-нибудь подозрительное, то или "гасил" его своими методами, или же (чтобы не наносить животному тяжелой травмы) прерывал съемку и отправлял зверя в клетку. Надо еще добавить, что тигр все то время, когда не работал, проводил в клетке – это делалось ради безопасности как людей, так и самого хищника.
А сцены с моим тигром получались великолепно: могучий и красивый зверь, играя вместе с актерами (сам ни разу не сбившись с роли), одним своим присутствием заставлял их играть столь естественно, что довольно часто это была уже не игра, а сущая правда; и, хотя рядом дежурили снайперы, но в их услугах не было необходимости – тигр был всегда послушен моей воле.
Теперь я зарабатывал деньги не только своей игрой, но и эксплуатируя своего полосатого "приятеля". Ему было достаточно тяжело выдерживать постоянное напряжение перед камерой, поэтому, когда я в качестве отдыха отправлял его погулять на свободу, он проводил там многие недели, и в его голове очень долго не появлялось желание вернуться обратно; но, когда оно все-таки появлялось, только тогда я возвращал животное назад, и оно появлялось передо мной отдохнувшее и готовое к работе. Обилие людей на съемочной площадке, постоянный шум и наличие непонятных (а значит, возможно, опасных) предметов на ней давило на психику тигра, поэтому я предполагал, что, очутившись на свободе, в нем появится стремление к убийству человека, но зверь оказался устроенным гораздо проще – он просто жил себе и никуда, кроме как к тигрице, не стремился.