Мы отдыхали несколько недель. Охотился я один, а вместе мы ловили рыбу, собирали ягоды и съедобные плоды, выкапывали корнеплоды и луковицы, а потом все это жарили на костре. Вечерами мы сидели у костра под чужими звездами, которые отныне стали нам уже родными. Плеск волн и ритмичный шум моря успокаивали нас, и я чувствовал, как у меня на сердце ритмично плещутся волны. Я ощущал, как энергия приливает ко мне, как растет моя мощь, и я радовался этому.
Одежда наша побурела и стала разваливаться – ткань расползлась, обрывки ниток торчали изо всех дыр, но все же первые дни жизни возле океана наши спортивные костюмы еще можно было носить. Мой костюм, хотя и был новее одежды моих спутниц, из-за регулярной охоты пришел в самое плохое состояние: он покрылся пятнами запекшейся крови, грязью и крупными прорехами, поэтому буквально через неделю я выбросил его, одев привычную для Халы юбку из шкуры. Мои спутницы были более консервативны – лишь когда их одежда совсем превратилась в лохмотья, они выкинули ее и стали надевать на себя причудливые наряды из листьев и цветов – настоящие женщины! В своих пестрых, но со вкусом подобранных одеяниях, они были похожи на лесных фей с картинки, но с прическами из спутанных, давно немытых волос.
Дни шли за днями, пока наконец, я не почувствовал в себе новые силы и новое знание, которое постепенно вошло в меня вместе с морозным воздухом гор, шумом морского прибоя, запахами дивных цветов и скоростью моего коня. Для меня пришла пора применить это новое могущество, пришла пора приложить его к нашей Вселенной.
Следующим вечером я распрощался со своими спутницами, отправив их назад, в тот же самый миг, из которого мы начали наше путешествие. Я обещал им, что вернусь, хотя сам не был уверен в этом. Всю ночь я спал и утром, свежий и отдохнувший, принялся за дело.
Я подозвал к себе коня и, конечно же, это был мой конь, тот самый бело-голубой конь, который и примчал меня сюда. Он выглядел сытым и отдохнувшим; ничто не указывало на то, что больше месяца назад он пробежал столь огромное расстояние. Лошадь узнала меня и заржала, и я понял, что во время поездки давал коню правильные, соответствующие обстановке, приказания, поэтому он был доволен этой длиннейшей гонкой и был рад новой встрече со мной. Я погладил его по белой шее, и она засверкала под моей рукой голубым огнем.
Я сел на него, сел прямо на спину – ни седла, ни уздечки я не взял, – и мы поскакали к морю. Конь легко скользил сначала по берегу, а потом по воде. Там, где его копыта касались моря, по поверхности воды расходились круги; брызг не было, тряски не было тоже – я взял управление над скачкой в свои руки – и невероятное стало возможным. Ни я, ни моя лошадь, не испытывали ни малейших усилий при езде. Мир принадлежал нам.
Конь поднялся над водой и теперь скакал по воздуху, поднимаясь все выше и выше, и копыта его, ударяясь о воздух, не издавали ни стука. Соленый морской ветер и бесшумная скачка в пустоте – это было как в сказке. Мы поднялись выше облаков, и безбрежная синяя гладь раскинулась прямо под нами. Все выше и выше поднимались мы, уже показались звезды, и солнце Халы светило нам вместе с ними. Прочь, прочь от Халы удалялись мы, стремясь вперед, к неизведанным мирам, и теплый шар нашей родины становился все меньше и меньше.
Мы скакали все дальше, звезды окружали нас и пронизывали нас, а мы все летели и летели, и звенящая тишина окружала нас. Галактика становилась все меньше и меньше, а мы становились все больше и больше. Я остановил коня, и он стоял, опершись всеми четырьмя ногами на плоскость Галактики, он был чуть меньше, чем она сама. Мы с ним были полупрозрачными, как бы сотканными из тумана, но, тем не менее, материальным и живыми.
Звезды, как пыль, лежали у наших ног. Звездная пыль…
Мы двинулись дальше сквозь бездонную пустоту, и галактики окружали нас, такие маленькие и блестящие. Мы еще больше увеличились в размерах. Звездные острова пролетали мимо нас и сквозь нас, но мы не обращали на них особого внимания. Здесь, между звезд, все воспринимается по-другому, не так, как на планетах… – и все так же, как и раньше, я скакал на бело-голубом коне из мира Халы, приближаясь к своей цели – к краю Вселенной.