— К чему все эти глупости? Я сам могу поклониться тебе! — изогнулся в поклоне.
Мне очень понравилась ситуация: бог кланяется человеку! Я веселился от души и поэтому выпрямился и заулыбался. Мой собеседник назвал свое имя и добавил серьезным голосом:
— Я назвал себя, так скажи мне кто ты и не богохульствуй!
Хоть охотник мне и угрожал, но он видел мою покорность и все меньше опасался меня, поэтому, по моему мнению, в ближайшее время явных враждебных действий проявлять не будет. Я распрямил плечи, решительно посмотрел собеседнику в глаза и ответил:
— Да бог я — просто бог! Отпуск у меня, устал я от божественной работы — вот и отдыхаю себе, рыбку ловлю.
— Не зли меня! Бог не такой, как ты, — нахмурился он.
— А какой? Ты его видел? — спросил я в свою очередь.
— Сам я не видел, но люди видели и все рассказали.
Он уже почти не боялся меня — я видел это в его душе, но все равно опасался какого-нибудь неожиданного подвоха.
— Давай не будем спорить, — предложил я, — а лучше поедим; ну а там видно будет.
— Но я не знаю, кто ты и как тебя называть, — засомневался он, — Хотя от предложения не откажусь.
— У меня нет имени: то имя, которое я носил в прошлом, после своего рождения, осталось в прошлом, а имя, которое я буду носить в будущем, пока еще не для меня, ибо я не знаю, дойду ли я до своего будущего, поэтому сейчас, в настоящем, у меня нет имени — можешь называть меня как хочешь — мне все равно.
Мой собеседник гордо вскинул голову — настоящий орел! — и с угрозой сказал:
— Хорошо, раз ты не хочешь говорить свое имя — не говори!
— Не надо ссориться, — успокаивающими тоном произнес я, а потом представился ему первым пришедшим на ум вымышленным именем. Теперь ты принимаешь мое приглашение?
— Я уже сказал — да!
Охотник боялся, что я могу угостить его каким-нибудь колдовским напитком, после чего завладеть его душой, поэтому, прежде чем сесть к столу, он прочитал молитву и потрогал свой амулет. Человек считал, что ему, конечно, безопаснее всего было бы уйти и не есть здесь ничего, а рассказать обо всем воинам своего племени и вернуться уже вместе со всеми, желательно взяв с собой шамана, но любопытство победило холодный расчет; тем более, что мой гость всем своим нутром чувствовал, что второй встречи не будет, и что когда он придет вместе с воинами своего племени, то на этом месте уже не увидит никого и ничего, — и он был прав.
Вместе с языком, который я выучил, используя память своего собеседника, я узнал также и обычаи этого народа, именно поэтому во время трапезы я вел себя точно так, как было принято среди них, и чего совершенно не ожидал от меня мой гость. Мы ели, сидя на медвежьей шкуре, прямо посреди поляны. Охотник насытился, и я почувствовал, что он собирается снова и снова спрашивать меня о том, кто же я на самом деле — любопытство сильнее страха! Он же был мне мало интересен, поэтому я не спрашивал его о том, что он здесь делает один, хотя этот вопрос с моей стороны и был бы естественным — его же гложет интерес ко мне, и он скоро будет спрашивать меня обо всем.
Здесь, в это местности, в то время в основном пили вино, поэтому я достал несколько кувшинов (ибо бутылок они тогда еще не знали), два кубка, и мы начали пить. Вино ему понравилось — это естественно, ведь я выбрал именно то вино, вкус которого он любил. Много мы не пили — так, слегка, чтобы только качнулась голова, и не больше. Раньше, до трапезы, от моего собеседника воняло потом и грязью, а теперь прибавились еще и алкогольные запахи: изо рта и от рубашки, на которую он нечаянно пролил часть содержимого кубка. Аромат был — хоть стой, хоть падай; стоять не хотелось — хотелось упасть. Но что поделаешь, — пригласил гостя — вот и нюхай его!
С собой на рыбалку, кроме удочек я, разумеется, взял несколько книг. У нас книги обычно хранятся в электронном виде, а для их чтения существуют специальные компьютеры. Такой компьютер представляет собой гибкую пластину с экраном, таким же, как и у развернутой книги. Сбоку экрана находятся несколько кнопок управления, под ними имеется разъем для записи новых книг а в целом эта машинка для чтения толщиной в палец почти невесомая, легко изгибаемая во всех направлениях, с автономным источником питания (его хватает на очень продолжительное время), простая, надежная и удобная в управлении.
Такой вот книжный компьютер лежал у меня на стуле возле палатки, и охотник заинтересовался им. Мои удочки тоже заинтересовали его, но в гораздо меньшей степени. Он спросил меня сначала об удочках, а потом о книге. Я рассказал ему устройство современной удочки, и он очень удивился, узнав его, однако почему-то попробовать половить не попросил, — наверное, из каких-то своих малопонятных мне соображений. Книжный же компьютер привлек его внимание своим странным видом, и я решил показать ему, как следует читать книгу: я принес его, включил и принялся нажимать на кнопки управления — на экране появились строчки текста, который он, естественно, не понял ( книги были написаны на двух общечеловеческих языках, переключение между которыми осуществлялось специальной кнопкой, а не на наречии, которым пользовался мой гость, который к тому же был неграмотным ).
Но зато как ему понравилось нажимать кнопки! — ну просто как ребенку! В его мире кнопок нет, их не было раньше и появятся они не скоро, поэтому нажимать здесь нечего. Его же просто в восторг приводил тот факт, что после нажатия кнопка сама поднимается вверх. И это притом, что еще и изображение на экране меняется! Он сидел, склонившись над компьютером, нажимал на кнопки и радовался. Как мало нужно человеку для счастья!
Я взял у него компьютер и выбрал для просмотра книгу с большим количеством иллюстраций. Это был альбом фотографий из нескольких музеев и картинных галерей. Разнообразные изображения, проходящие перед его глазами, с постройками и предметами из разных эпох, а также с людьми в удивительных одеждах, вызвали в нем такой сильный интерес, что он забыл обо всем на свете. От такого всепоглощающего интереса он даже протрезвел, и теперь с осмысленным взором пытался вникнуть в рассматриваемые картины. Вначале он попытался спросить меня об их сути, но я просто не мог объяснить ему это, потому что ему не хватило бы элементарных знаний по истории, а также прикладной и теоретической науке, вот почему я сказал охотнику, чтобы он разбирался самостоятельно и на мою помощь не надеялся. Удивительно, но он даже не обиделся — так его захватило зрелище неизвестного ему мира людей.
Его очень поразила одна картина. На ней было изображено лицо женщины. Она смотрела не прямо в лицо, а чуть в сторону.
— Какая красавица! — с восхищением воскликнул охотник.
Мне захотелось поиграть с ним, и я предложил ему:
— Хочешь, познакомлю с ней?
— Конечно, хочу! — обрадовался он. — Но ведь, наверное, придется очень далеко идти? Она выглядит так необычно — таких у нас нет — она, наверное, из каких—нибудь далеких стран…
Когда мой гость говорил все это, на его лице так резко менялось выражение: от внезапной радости из—за моего предложения к сомнениям и печали от несбыточности своей мечты, он был похож на большого ребенка. Слишком быстро согласившись вначале, охотник испугался неведомого и заробел, поэтому когда пришел к выводу, что такая встреча неосуществима, тогда он стал немножко радоваться этому.
— Я же бог… — начал я, но он прервал меня криком:
— Ты не бог!
«Да, несмотря ни на что, религиозное мировоззрение всегда дает о себе знать» — подумал я.